Он придвигается ко мне. У меня перехватывает дыхание, когда его рука тянется ко мне, но даже когда она такая огромная, как будто он может покрыть ею все мое лицо, он нежен. Он обхватывает ладонями мое лицо, поднимая мои глаза к себе, в то время как мой пульс учащается.

— Меня зовут Роман, Талия.

Роман

Это ошибка. Не то что не приходить сюда, не то что не доверять разведданным о том, что охрана будет легкой. Я имею в виду запереться с ней в неприступной крепости.

Она... что-то со мной делает. Она ведет во мне войну похоти с долгом. Я всю жизнь служил Братве Кащенко, с тех пор как был мальчишкой до сорокалетнего мужчины, которым являюсь сейчас

Чернила, шрамы и демоны на моей коже и в моем сердце подтвердят это.

Ни разу я не отступил от своего долга и не отступил от сражения, которое требовало борьбы. Но она заставляет меня хотеть сбиться с этой тяжелой дорожки. Очень сильно.

Нежная кожа, великолепные голубые глаза. Эти шелковистые светлые волосы, которые одновременно вызывают у меня желание сжать их в кулак и сильно потянуть, а также нежно вымыть руками.

Она дрожит, когда я сажаю ее на стул у окна. Завязки с кисточками от нескольких элегантных обрамлений окон рвутся под моим рывком, и я использую их, чтобы начать привязывать ее запястья к подлокотникам.

Я не хочу связывать ее — ну, не в этом контексте. Но я должен это сделать. Похоть против долга бушует в моей голове.

— Пожалуйста, не надо...

— Я уже говорил тебе, Талия...

Черт, ее имя слетело с моих губ. Я представляю, как рычу, когда она стонет для меня. Я повторяю это как стон, когда чувствую, как она скользит вниз по каждому дюйму моего толстого…

Я хмыкаю и прочищаю голову. Мне нужно с головой окунуться в проблему, потому что вся эта ситуация-полный пиздец. Джио все еще жив. Я в ловушке с его гребаной дочерью в качестве заложницы. Но у него есть Виктор — мой друг, мой товарищ капитан, но что еще важнее и неизвестный никому, кроме нескольких человек в высшем командовании Братвы Кащенко, скорее всего, наш следующий король.

Семья Кащенко живет в Москве. Но руководство стареет. Их власть там ускользает. В настоящее время реальная власть и мощь семьи находится здесь, в Чикаго, под руководством Ивана Кащенко, который руководит делами в Чикаго.

Но он хочет уйти. Он стар, у его жены проблемы со здоровьем, и он готов передать корону. Поговаривают, что корона достанется Виктору. Может быть, он и не Кащенко по крови, но Виктор Комаров пролил кровь за эту семью. Кроме того, у него есть харизма и воля к лидерству. Я тоже проливал кровь за эту семью, но у меня нет других вещей. У меня нет никакого желания руководить. Я не Цезарь, как он.

Но теперь наш будущий король истекает кровью и находится в руках врага. Пока я здесь взаперти. И единственный козырь, который у меня есть, я не уверен, что смогу отпустить.

— Пожалуйста, — шепчет она, дрожа. — Пожалуйста, не делайте больно...

— Я же говорил тебе, Талия, — с рычанием отзываюсь я. Мои глаза на одном уровне с ее, я изо всех сил стараюсь выглядеть, не собой. Не как мужчина зверь, который, вероятно, пугает ее.

— Я не причиню тебе вреда. Но, к сожалению, вы находитесь в центре... Я хмурюсь. Кто знает, что такой человек, как Джио, сказал своей дочери—

— Ты хочешь сказать, в центре мафиозных разборок моего отца, — тонко говорит она.

Я выгибаю бровь. Думаю, это означает, что она действительно знает.

— Прости, — рычу я. — Как бы то ни было.

Она кивает и опускает глаза, выглядя тихой и замкнутой. Я хмурюсь, видя, как свет гаснет в этих глазах. И это заставляет меня ненавидеть Джио еще больше за то, что он был причиной всего этого.

Это заставляет меня ненавидеть себя по той же причине.

Я нежно касаюсь ее щеки и поднимаю ее глаза к моим.

— Все будет хорошо, обещаю. У твоего отца мой друг...

— Вы были здесь, чтобы убить его, не так ли?

Моя челюсть сжимается.

— Я имею в виду моего отца.

Я отвожу взгляд.

— Тебе не нужно говорить это вслух, я знаю, что это правда.

— Это... сложно, — ворчу я.

— Нет, это не так. — Ее губы сжаты. — Он плохой человек, который делает плохие вещи.

— Я тоже, — тихо говорю я.

— Тогда почему ты не кажешься плохим?

Я хмурюсь.

— Я похитил тебя под дулом пистолета, взяв в заложники, привез в запертый пентхаус и привязал к стулу.

Она сглатывает.

— Я... неважно, — быстро говорит она.

— Что?

— Это глупо.

Я ухмыляюсь.

— Сомневаюсь в этом.

Она краснеет и закусывает губу.

— Я чувствую людей, когда нахожусь рядом с ними. Например... не что-то глупое вроде ауры или чего-то еще. Просто, предчувствие.

— И что ты чувствуешь ко мне, — хрипло бормочу я, мой пульс бешено колотится.

— Что ты неплохой человек.

Она ошибается. Я демон.

Я напрягаюсь, поднимаюсь на ноги и отворачиваюсь, стиснув зубы.