Я поворачиваюсь и быстро объясняю это Куинн. Ее глаза расширяются, и она крепко сжимает мою руку, когда я рассказываю ей.

Юрий продолжает. — Мой источник сообщает, что Рокленд получал крупные выплаты от Сергея Бельского и других представителей преступного мира, чтобы сажать их врагов в свою коммерческую тюрьму. Учитывая уровень секретности, окружающий это место, и тот факт, что ни один политик не хочет совершить политическое самоубийство, даже будучи связанным с этим местом, может показаться, что тюрьма Рокленда имеет почти безграничное финансирование и, по сути, вообще никакого надзора. И он использует это, чтобы обогатиться.

Рука Куинн взлетает ко рту. Мне больно за нее, я смотрю, как тень набегает на ее лицо, когда она качает головой.

Юрий вздыхает. — Мне жаль, что тебе пришлось это услышать, доктор Кулидж. И мне искренне жаль, что тебе пришлось услышать это от меня.

Она кивает, ничего не говоря. Она просто крепче сжимает мою руку.

— Если вы двое сможете ненадолго залечь на дно, я собираюсь положиться на свой источник. Попрошу кое-кого об одолжении.

Я хмурюсь. — Кто конкретно этот источник?

— Секретный, — ворчит он.

Я ухмыляюсь. Что ж, спросить стоило.

— Я буду на связи. Мисс Кулидж?

Она хмурится, кивая. — Да?

— Еще раз спасибо тебе за спасение моего друга.

Я даю Куинн пространство, в котором, я знаю, она нуждается после разговора. Я жду в хижине, наблюдая через окно, как она сидит на краю причала и просто смотрит в темноту. В какой-то момент она поднимает голову и в ярости кричит на луну, заставляя диких животных паниковать на многие мили вокруг, я уверен.

Я жду, пока не увижу, как она сворачивается в клубок, обнимая себя руками. Тогда я не могу смириться с тем, что меня нет рядом, чтобы обнять ее. Я выхожу, и она прижимается ко мне, когда я сажусь позади нее и заключаю ее в свои объятия.

— Прости, — шепчу я.

Она качает головой, беря мои руки в свои. — Тебе не за что извиняться. И я... — она вздыхает. — Я знала о своем отце. Я имею в виду, что не знала, но, думаю, в каком-то смысле я знала. — Она поворачивает ко мне лицо и печально смотрит на меня.

— Мне так чертовски жаль, Макс, — хрипит она. Она начинает плакать, когда я качаю головой и беру ее за щеку. Большим пальцем смахиваю слезу, когда у нее перехватывает дыхание.

— Мне чертовски жаль, что он... что он...

— Ш-ш-ш, — стону я, притягивая ее ближе. Она плачет у меня на груди, яростно обнимая меня. Я знаю, она плачет из-за того, через что мне пришлось пройти в этом месте. Но в некотором смысле она также оплакивает потерю отца.

Мое сердце разбивается, но осознание того, что медленно закрадывается в меня, обжигает правдой, которую я не могу игнорировать.

— Куинн, — шепчу я ей в шею. Я отстраняюсь, глядя ей в глаза. — Я больше не могу заставлять тебя проходить через это.

Она хмурится. — Что?

— Все это дело… это за гранью всего, к чему ты имеешь хоть какое-то право приковывать себя.

Она пристально смотрит на меня. — Я не приковываю себя к тебе, Макс. Я часть всего этого. Я…

— И я не позволю тебе разрушить жизнь, ради которой ты так чертовски усердно работала, ради меня.

Она хмурит брови и качает головой. Но затем ее взгляд становится сердитым, когда она рычит на меня.

— Не смей, блядь, — шипит она. Она хватает меня за руки и поворачивается, чтобы опуститься ко мне на колени. Она свирепо смотрит мне прямо в глаза.

— Не смей даже думать об этом, — хрипит она. Она кусает губы и поднимает мягкую руку, чтобы обхватить мое лицо. — Ты знаешь, почему я стала врачом?

Я качаю головой.

— Чтобы помогать людям. Не потому, что это была шикарная работа, или потому, что я хотела попасть в журналы из-за того, что была такой молодой. Я хотела стать врачом, чтобы помогать людям. Так что, если ты думаешь, что я собираюсь уйти от тебя, и от этого?

Она поджимает губы, глядя на меня со смесью гнева и страсти.

— Ты сошел, блядь, с ума.

Она целует меня нежно, но затем поцелуй становится глубже. Чувства, эмоции и определенные слова, которые я испытываю к этой девушке, едва ли не больше, чем я могу вынести. Я растворяюсь в ней, крепко целую, прежде чем подхватить ее на руки и отнести обратно в хижину. Всю дорогу мои губы не отрываются от ее губ.

Несколько часов спустя Куинн спит, свернувшись калачиком на кровати в маленькой комнате. Но я совершенно не сплю. Я сажусь на край кровати и смотрю, как она спит. Моя рука нежно гладит ее волосы, наблюдая, как трепещут ее веки. Ее губы изгибаются, как будто она улыбается во сне.

Мое сердце разрывается от того, что я собираюсь сделать. Я знаю, что она вполне может возненавидеть меня после этого. Но пусть будет так. Это то, что должно быть сделано.