— Отпусти меня, — шепчет она. — Пожалуйста, мистер...

— Ты получишь свободу, когда поможешь мне, — тихо ворчу я.

Она потрясенно смотрит на меня. — Что?

— Когда ты поможешь...

— Какого черта мне...

— Потому что без этого, — огрызаюсь я, намеренно позволяя своей силе выплеснуться наружу — демонстрация моей ярости, чтобы показать ей, насколько глубоко она попала в пасть медведя на самом деле. По выражению ее лица я вижу, что теперь она видит ясно.

— Без этого у тебя нет свободы.

Она дрожит, упираясь в меня. — Мы... мы знаем друг друга. Мы встречались...

— Прискорбное обстоятельство, учитывая то, что должно быть сделано.

Она больше ничего не говорит. Мы просто стоим в трех футах друг от друга, уставившись друг на друга, на ее лице застыли страх и недоверие. На моем — решимость.

— Отпусти меня, — задыхается она

Я ничего не говорю.

— Пожалуйста! Мистер Волк...

— Я же просил тебя не называть меня так.

— Хорошо! Прекрасно! — Внезапно она сердито кричит. — Юрий, пожалуйста...

— Здесь ты можешь называть меня "сэр".

Она краснеет. И да поможет мне Бог, я вижу это и чувствую. Мой член вздымается, когда я представляю, как она мурлычет это слово, выполняя мои указания. Мои глаза скользят по ее едва заметному бикини, поскольку оно пытается наилучшим образом скрыть ее сладкие изгибы и скрытые сокровища от моего голодного взгляда. Мои яйца набухают от дикой потребности в ней — взять ее. Обладать ею. Сделать ее полностью моей.

— Что? — Она задыхается, все еще краснея.

— Я сказал, что здесь ты можешь называть меня "сэр".

— Ты шутишь.

Я — нет. И я думаю, она уже знает это. Если нет, то скоро узнает. Она мне ничего не говорит. Не сказав ей больше ни слова, я поворачиваюсь и рявкаю команду. Максим, один из моих лучших авторитетов, или капитан, подходит через несколько секунд.

— Да, Юрий, — ворчит он.

Я не уверен, что доверил бы кому-нибудь, кроме Максима, остаться с ней наедине. Но этот молодой человек — один из моих лучших, самых надежных людей.

— Отведи ее в ее комнату, — рычу я.

Он хмурится.

— Гостевые покои прямо под моими, — ворчу я по-русски.

Максим кивает. Когда он поворачивается к ней, Ривер начинает бледнеть.

— Хорошо! Хорошо! Пожалуйста! Пожалуйста! — выпаливает она испуганно. — Пожалуйста! Пожалуйста, "сэр!"

Я позволяю своему взгляду остановиться на ней и слабо улыбаюсь. — Хорошо. Это хорошо.

Господи, я почти чувствую, как внутри нее поднимается надежда. — Хорошо, я могу идти?

— Хорошо, что ты учишься.

Она начинает кричать, как банши. Она кричит от ярости и ужаса, зовя на помощь во всех направлениях. Максим смотрит на меня, но я просто смотрю на нее, ожидая. Когда она заканчивает, она, тяжело дыша и с красным лицом, поворачивается ко мне.

— Ты можешь орать сколько хочешь, маленькая птичка, — говорю я еле слышно. — Но я единственный, кто услышит твои крики.

Я внутренне стону при мысли о том, что буду единственным мужчиной, который услышит крики другого рода из ее прелестных уст. Я придвигаюсь к ней ближе, и она дрожит все сильнее.

— Ты вошла в мое королевство, птичка, — Я шиплю. — Здесь я король. Здесь все мое, все под моим контролем. Включая тебя.

Ее лицо бледнеет.

— На твоем месте я бы начал привыкать к этой мысли.

Не сказав больше ни слова — потому что я не доверяю себе — я поворачиваюсь и ухожу.

Это может оказаться губительным. Это может сломать меня или заставить потерять контроль над зверем, которого я всю жизнь сдерживал внутри себя. Но пусть будет так. Я принял свое решение. И теперь есть только один путь: вперед.

Что бы ни случилось, она моя.

Я все еще с благоговением смотрю на комнату, когда дверь внезапно захлопывается за мной. Я разворачиваюсь и яростно бегу к ней, крича, когда мои кулаки колотят по дереву с золотой филигранью и инкрустацией. Но здоровяк, который только что проводил меня сюда с вертолетной площадки, ничего не говорит в ответ. На самом деле, я слышу, как его тяжелые шаги удаляются, оставляя меня запертой в комнате.

Медленно мои кулаки перестают стучать. Я поворачиваюсь и прислоняюсь к двери, пока мой взгляд блуждает по моей новой тюрьме. Поскольку тюрьмы бывают разные, это… ну, это дворец. Возможно, меня заперли здесь против моей воли. Но в этих покоях поместилась бы гребаная королева.

Мужчина, который привел меня сюда от Юрия, проворчал, что это моя "комната", когда открыл передо мной двойные двери. Но это комнаты, во множественном числе. Четыре по-дворцовому огромных, свежих, элегантных, изысканно оформленных номера. И в сотый раз у меня отвисает челюсть от того, насколько огромна эта яхта.