— Я сказал Максиму, что провожу тебя обратно в твои покои, и никто не должен тебя видеть. — В его глазах снова вспыхивает тот мерцающий голубой огонь. — Никто, кроме меня, — рычит он. Он встает, застегивая одну пуговицу своего пиджака, как будто это привычное движение. Он предлагает руку. — Пойдем.

Прерывисто дыша, я встаю, пытаясь прикрыться. Но это бесполезно. И, кроме того, он уже видел мои голые сиськи все то время, пока мы ели. Покраснев, я позволила ему взять меня под руку.

Мы молча спускаемся по лестнице и проходим по коридору к двойным дверям в мои апартаменты. Он открывает одну из них и отпускает мою руку. Я робко начинаю заходить внутрь. Но внезапно его сильная рука протягивается и сжимает мое запястье. Я дрожу, оборачиваясь к нему. Я краснею от своей наготы.

— В будущем, — глухо рычит он. — Ты будешь подчиняться мне.

Я тяжело сглатываю. Я киваю головой. — Да.

Его глаза сужаются. Я краснею еще сильнее.

— Да, сэр, — шепчу я. Я ахаю, когда он наклоняется ко мне, его губы у моего уха.

— Хорошая девочка, — хрипло мурлычет он.

Я отступаю назад, когда он закрывает дверь. Его глаза удерживают мои, пока она не закрывается между нами. Затем я слышу, как она запирается, а затем его удаляющиеся шаги. Мое дыхание вырывается со свистом, как будто я сдерживала его с тех пор, как вышла на верхнюю палубу поужинать.

Мой пульс бешено колотится. Мой разум вращается по неконтролируемым кругам. Я напугана, сбита с толку и такая чертовски мокрая.

Мне нужна клетка. Мне нужна крепкая веревка, которая намертво привязала бы меня к этой комнате, чтобы я не мог уйти. Чтобы я не помчался обратно к ней, не выломал дверь и не овладел ею всеми способами, которыми мужчина может претендовать на женщину.

Меня нужно запереть здесь. Охранять, держать на мушке от нее. Потому что я совершил ошибку. Я просчитался. Я думал о себе как о более сильном, чем это.

Я был неправ.

Сегодня вечером я играл в игры, в которые не имел права играть. Сегодня вечером я играл с огнем или живым динамитом. Смысл ее пребывания здесь в том, чтобы сделать ее моей пешкой — заставить ее сыграть ту роль, которая мне нужна, когда я уничтожу Семена.

Я могу лгать себе сколько угодно. Я могу сказать себе, что заставить ее раздеться для меня было силовым ходом — способом показать ей, что я держу бразды правления здесь. Но я знаю, что это было на самом деле. Я терял контроль. Я хотел ее. И это опасно. Король использует пешку и жертвует ею, чтобы выиграть партию.

Королю не нужна пешка. Король не с трудом удерживает контроль над тем, чтобы раздвинуть ноги пешки и засунуть свой член в сладкую маленькую пизду пешки.

Я могу найти оправдания. Да, Ривер Финн — одна из самых потрясающе красивых, великолепных молодых моделей на планете. Она появляется на обложках журналов и с важным видом прогуливается по подиуму показа нижнего белья Vanessa's Dream в кружевах и шелке.

У нее лицо ангела и тело, созданное для греха. Сама ее карьера основана на способности заставлять мужчин желать ее, а женщин хотеть быть ею. Я могу сказать себе, что именно из-за этого я теряю контроль. Но это всего лишь отговорки. Это симптомы более серьезной проблемы.

Я влиятельный человек. Я богат. Я возглавляю одну из самых влиятельных, связанных и безжалостных семей братвы в Москве. Молодые, красивые девушки, хлопающие глазами или бросающиеся на меня, для меня не в новинку.

И все же я не баловал себя женщинами почти шесть лет. У меня просто нет на это времени, интереса или возможностей. Мой трон и продолжение правления империи Братвы, которая пережила две мировые войны, революцию и свержение как монархии, так и всей политической системы, стоят на первом месте.

Но за последние шесть месяцев эта решимость была поколеблена уже дважды. Первый раз это был ужин в Чикаго с моей дочерью Белль, ее женихом Николаем и Ривер.

Второй был сегодня вечером. И совершенно ясно, в чем основная общая проблема обоих этих примеров.

Я стону, выходя на частную веранду рядом со своей спальней. Я стискиваю зубы, чувствуя, как учащается мой пульс и нарастает желание обладать ею. Мой член напрягается под брюками костюма, и я крепко хватаюсь за перила. Я смотрю на темное море и медленно дышу.

Я не могу хотеть ее так. Во-первых, я более чем в два раза ее старше, черт возьми. Мне сорок пять, ей… сколько, двадцать? Двадцать один? Я стону, прикусив губу. Есть мужчины намного старше меня, с такими же средствами, властью и богатством, с девушками даже моложе ее под руку. Но я не из тех мужчин. И я не хочу, чтобы "конфетка для рук" заставляла меня выглядеть или чувствовать себя большим мужчиной.

Но я действительно желаю ее. Ненасытно.

Я шиплю, отводя взгляд на темные волны внизу. Есть еще моя дочь Белль, о которой нужно подумать, в чью жизнь я только что вошел в первый раз. И вот я испытываю вожделение к ее лучшей подруге, которая в настоящее время находится в плену на моей яхте.