— Что, сэр, — выплевываю я. — Что, ваше величество, — усмехаюсь я. — Это ваше королевство, верно?

Рычание вырывается из его горла. Он смотрит мне в глаза с такой яростью, что у меня перехватывает дыхание.

— Что ты собираешься делать? — тихо шиплю я. — Ударить меня?

Но Юрий медленно улыбается… мрачной, голодной улыбкой.

— Нет, котенок, — рычит он. — Я не собираюсь тебя бить.

Я ахаю, когда его рука скользит вверх по моим волосам и хватает их в пригоршню. Я всхлипываю, когда он притягивает меня к себе и внезапно целует так сильно, что у меня на губах остаются синяки. Но, Боже, помоги мне, я стону. Я нетерпеливо стону в ответ на поцелуй.

Когда он отстраняется, я задыхаюсь сквозь распухшие губы. Я задыхаюсь, и мой пульс отдается в ушах.

— Я не собираюсь тебя бить, — рычит он, приближаясь. Его глаза горят ледяным синим огнем.

— Я собираюсь трахать твой маленький дерьмовый ротик, пока не пролью свою сперму тебе в глотку.

У меня отвисает челюсть. Мой пульс учащается. Никто никогда не разговаривал со мной подобным образом. Даже близко. Я хочу чувствовать себя шокированной. Но я не в ужасе, я возбуждена.

Я чувствую себя возбужденной, как, возможно, никогда раньше. Мне нравится, как он только что со мной разговаривал. Мне нравится, как это разжигает огонь внутри меня.

Его глаза прожигают меня насквозь. Его рука сжимает волосы у меня на затылке. Он не давит и не уговаривает... Это все я, и моя собственная воля ставит меня перед ним на колени.

Его рука остается в моих волосах, когда я смотрю на него снизу-вверх, мой пульс учащается. Его глаза завораживают мои, я никогда не позволяю ему отвести взгляд. Мои руки тянутся вверх, дрожащие, но с вожделением, когда я расстегиваю его ремень. Затем молнию на этих брюках.

Я вожусь с остальным, но он только стонет и поднимает руку. Он расстегивает пуговицу на брюках и стягивает их вместе с трусами вниз. Я отвожу глаза от его пристального взгляда. Они расширяются, мой рот приоткрывается, когда появляется пульсирующий, толстый член с прожилками.

Он стягивает свои трусы все ниже, и ниже, и ниже. Все больше и больше его набухшей длины становится видно. Усик татуировки в углублении мышцы его бедра закручивается в черную розу. Я дрожу, когда он спускает их ниже, пока внезапно пояс не соскальзывает с его головки, и его полный, налившийся член не выскакивает прямо передо мной.

Мое сердце сжимается, пульс учащается. Срань господня. У меня отвисает челюсть.

Он... большой. Очень, очень большой. Девственница без опыта или нет, я знаю, как выглядит большой. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на него снизу-вверх. Его пристальный взгляд яростно удерживает мой, похоть и желание бушуют в его глазах. Я поднимаю руку, задыхаясь, когда моя маленькая ручка обхватывает шелковистый и в то же время твердый, как камень, ствол. Он такой горячий на ощупь, и мое сердце замирает, когда я глажу его.

Я собираюсь трахать твой маленький дерьмовый ротик, пока не пролью свою сперму тебе в глотку.

Это так грязно и неправильно. Но также невозможно игнорировать жар, который пульсирует у меня внутри. Невозможно игнорировать желание, которое подталкивает мой рот вперед, мой язык выскальзывает наружу, чтобы смочить губы.

Мои глаза остаются на нем, когда мои губы целуют его головку. Юрий стонет, шипя, когда возбуждение пронизывает меня. Я снова целую его набухшую макушку. Мои губы приоткрываются, и с тихим стоном я принимаю его своим языком.

— Блядь, котенок, — хрипло рычит он.

Я всхлипываю, подстегнутая тем, что его лицо выглядит так, будто он в чистом раю. Его челюсть сжимается, а глаза горят огнем на моих. Я чувствую, как его рука сжимает мои волосы на затылке, но от этого я становлюсь еще влажнее. Это делает меня смелее.

Я сосу, вбирая его немного глубже. Он такой большой, и моя челюсть растягивается вокруг него, когда я нетерпеливо мычу. Его рука тянет меня назад, а затем направляет обратно на него, пока его бедра толкаются. Он не требует и не принуждает. Он показывает. Он направляет... учит.

Я стону, чувствуя себя более живой, чем когда-либо. Я влажно посасываю его, когда снова поднимаю на него глаза.

— Раздвинь ноги, котенок, — хрипло рычит он.

Я хнычу, делая то, что он говорит. Стоя на коленях, я раздвигаю ноги, дрожа, когда посасываю его набухший член.

— А теперь положи руку между ними и почувствуй, какая ты влажная для меня, — стонет он. — Потрогай свою маленькую киску, пока я беру тебя в рот.

Я даже не колеблюсь. Меня не волнует, насколько это грязно и непристойно. Моя рука нетерпеливо скользит в трусики. Я такая чертовски мокрая — скользкая и с меня капает, когда мои пальцы скользят по губам. Я стону рядом с ним, когда начинаю тереть свой клитор.