Я не могу забыть, как его поцелуй наэлектризовал меня. И это совершенно бесит.

Через две ночи после встречи с Семеном я лежу поперек своей кровати. Но мой разум не перестает кружиться. Проблема в том, что обычное лекарство от того, что мой мозг не затыкается, — позвонить моей лучшей подруге Белль и выговориться. За исключением того, что с этим решением связаны две большие проблемы, учитывая мои нынешние обстоятельства.

Во-первых, я пленница на яхте посреди Черного моря, без мобильного телефона. И, во-вторых, мужчина, о котором я не могу перестать думать, который также держит меня в плену?

Да, это, должен быть, отец Белль. Это разговор, который буквально никто не хочет вести о своем собственном отце.

Несправедливость всего этого внезапно достигает пика. Мой гнев из-за всей этой ситуации внезапно всплывает. С шипением на губах я вскакиваю и выбегаю из своей каюты. Кажется, они заперли двери только в ту первую ночь здесь. После этого они были оставлены открытыми для меня, чтобы я могла приходить и уходить, когда мне заблагорассудится. Я имею в виду, что я собираюсь делать, убегать? Это лодка.

Я несусь по коридорам яхты, поднимаюсь по лестнице, а затем выхожу на частную палубу, где ужинала с Юрием. Конечно же, он там. Он в идеально сидящих брюках от костюма и рубашке с закатанными рукавами, сидит в шезлонге у перил и читает книгу.

Он с любопытством поднимает голову, когда я подхожу к нему.

— Ты вышла.

Но он перестает улыбаться, когда я вырываю книгу у него из рук и перебрасываю ее через перила в бассейн внизу.

Низкое рычание вырывается из его горла, когда он медленно встает, свирепо глядя на меня.

— Я и не думал, что ты вспыльчивая истеричка...

— Знаешь, есть люди, которые не поверят, что я просто сбежала с каким-то случайным богатым парнем! — Я огрызаюсь. — Они заговорят!

Его глаза сужаются, когда он складывает руки на груди. — Ты имеешь в виду, таких людей, как моя дочь.

— Ага, — усмехаюсь я в ответ.

Взгляд Юрия пронзает меня насквозь, заставляя дрожать. Но затем он пожимает плечами.

— Тогда позвони ей. Я дам тебе телефон.

Я хмурю брови. — Вот так просто.

Он пожимает плечами. — Вот так просто.

— Так, я полагаю, ты хочешь, чтобы я солгала и ей о том, что происходит?

Юрий выглядит удивленным. — Я хочу, чтобы ты говорила все, что пожелаешь. — Его брови хмурятся. — Ривер, ты ошибаешься, если думаешь, что меня беспокоит, что люди думают обо мне, что я позволяю кому бы то ни было в этом мире иметь хоть какую-то власть надо мной. Вот.

Он достает телефон из кармана и протягивает его мне.

— Это чистый телефон. Он в твоем распоряжении. Позвони ей, пожалуйста.

Я настороженно смотрю на него, поджав губы. — Ты все еще налаживаешь отношения после того, как бросил ее на первые восемнадцать лет ее жизни, на случай, если забыл эту маленькую деталь.

Его ухмылка исчезает, когда он напрягается. Его лоб темнеет.

— Нет, Ривер, — рычит он. — На самом деле я не забыл о дочери, частью жизни которой мне не довелось быть на протяжении всего ее детства, — хрипло говорит он.

Он смотрит на меня, его глаза сузились.

— Но ты же ее лучшая подруга. Ты знаешь все это, а это значит, что ты просто пытаешься быть мелочной.

Я хмурюсь в ответ. Но, конечно, он прав. Конечно, я знаю эту историю от Белль.

— Ты чертовски хорошо знаешь, почему я держался подальше от своего единственного ребенка, — рычит он, в его голосе нарастает гнев. — Я не мог быть частью ее мира. Или, точнее, я не мог позволить ей стать частью моего. Тогда все было опасно. Чрезвычайно опасно.

Он слабо улыбается, прищурив глаза.

— Но ты умная девочка. Ты все это знаешь. Так что будь моим гребаным гостем, Ривер, — ворчит он. — Позвони Белль. Скажи ей все, что захочешь.

— Включая то, что ты похитил меня?

Он сует телефон мне в руку. И, не сказав больше ни слова, разворачивается и стремительно уходит. Но я не чувствую себя победительницей. Я просто чувствую себя стервой.

— Моя, моя, моя!

Я краснею, когда слышу, как моя лучшая подруга изливается на другом конце провода.

— Ну, я бы спросила, как проходят твои каникулы, но, судя по тому, что я слышала, это риторический вопрос.

Я прикусываю губу, застонав. — Что, э-э-э... что ты слышала?

Белль смеется. — О, ты знаешь, ничего сумасшедшего. Только то, что мою лучшую подругу в мире спас от настоящих пиратов какой-то богатый пожилой европейский плейбой, с которым она теперь живет и с воскресенья занимается сексом восемью способами?

Я съеживаюсь, чувствуя, как горит мое лицо.

— Это что, подводит итог? — Она хихикает, прежде чем застонать. — Не могу поверить, что ты звонишь мне только сейчас!

— Я... да, у меня не было с собой телефона...