— Посмотри, какая ты, блядь, мокрая, когда вот так лежишь у меня на коленях, — шиплю я. Я снова шлепаю ее по заднице, и она стонет. Но на этот раз я снова позволяю своей руке задержаться. Я глажу ее нежную кожу, прежде чем моя рука скользит между ее бедер. Ривер хнычет, прижимаясь ко мне, когда мои пальцы поглаживают ее скользкие, гладкие губы.

Все, что я знаю, — это похоть. Все, что я чувствую, — это чистое желание к этой девушке, пульсирующее в моих венах. Мои пальцы гладят ее маленькую киску, прежде чем я раздвигаю ее еще больше. Я погружаю в нее палец, заставляя ее стонать. Я поглаживаю ее внутрь и наружу, потирая ее точку g внутри, пока она дрожит.

Она такая влажная, что стекает по моим пальцам и впитывается в штанину брюк. От этого я становлюсь еще тверже. Я провожу еще одним пальцем рядом с первым. Ривер вскрикивает от удовольствия, когда я начинаю поглаживать ими ее точку g. Мой большой палец начинает тереть ее клитор, и она стонет громче.

Однако мой взгляд скользит к другой ее соблазнительной маленькой дырочке. И прежде чем я успеваю опомниться, другая моя рука скользит между ее щек. Большой палец этой руки медленно проводит по ее маленькому тугому колечку. Ривер подпрыгивает, задыхаясь, когда я начинаю массировать ее анус.

— О черт... — всхлипывает она. Она дрожит и трясется рядом со мной, еще больше пачкая мои пальцы и бедро, когда я начинаю ласкать ее обеими руками.

Я рычу и наклоняюсь над ней. Слюна вытекает у меня изо рта и попадает на ее маленькую тугую дырочку. Она хнычет, когда я втираю ее большим пальцем, вращая им вокруг ее задницы. Мои пальцы входят и выходят из ее влагалища, потирая точку G. Мой большой палец начинает усиливать давление. Она сжимается, задыхаясь, и стонет. Но медленно мой большой палец начинает раскрывать ее.

— О черт, о черт! Юрий! — Она хнычет.

Я стону, толкаясь сильнее, когда мой большой палец начинает мягко погружаться в ее задницу.

— Откройся для меня, котенок, — Я стону. — Откройся, чтобы я мог заполучить тебя всю.

Мой большой палец скользит в нее, и она нетерпеливо хнычет. Мой член пульсирует напротив нее, когда мои пальцы начинают входить и выходить. Она такая чертовски мокрая, с нее капает на меня. Я продолжаю толкаться, добиваясь удовольствия от ее тела. Я потираю ее клитор одним большим пальцем, ее анус — другим, пока мои пальцы погружаются внутрь и выходят наружу.

— О Боже! — Она скулит. Она цепляется за мое бедро, содрогаясь рядом со мной. — О черт, Юрий! Юрий!

Я погружаю большой палец глубоко в ее попку, сильнее потирая ее клитор. И она начинает дрожать и биться. Она резко вдыхает, ее тело сжимается и выгибается под моими прикосновениями. Внезапно она вскрикивает и начинает кончать на меня.

— Я кончаю! — она рыдает, задыхаясь от оргазма. — О, черт, я кончаю!

Я прижимаю ее к своим ногам, обводя большим пальцем ее клитор, пока она извергается для меня. Она зажимает себе рот рукой, всхлипывая сквозь крик удовольствия. Я чувствую, как ее киска и попка сжимаются вокруг моих пальцев, когда она взрывается.

Она дрожит, когда я осторожно убираю руки у нее между ног. Я лениво глажу пальцем ее попку, заставляя ее хныкать. Я подхватываю ее на руки и поворачиваю, укладывая обратно на диван. С ее юбкой, все еще задранной вокруг талии, и трусиками, непристойно запутавшимися на бедрах, мне требуется весь мой контроль, чтобы не овладеть ею прямо здесь.

Но контроль — это то, что мне нужно. Даже если я только что полностью потерял его. Но я игнорирую этот голос, когда встаю. Я наклоняюсь, чтобы взять ее за подбородок, и она стонет, когда я крепко целую ее. Я посасываю ее нижнюю губу, оттягивая ее зубами, прежде чем отпустить. Большие зеленые глаза Ривер затуманены похотью.

— Семь, — рычу я, вставая.

Ее глаза встречаются с моими. И медленно дерзкая ухмылка появляется на ее губах.

— Я все равно его не надену.

Я рычу, когда мои губы растягиваются в рычании. — Ты, черт возьми...

— Это прошлый сезон.

Она озорно улыбается мне. — Я имею в виду, если ты пытаешься сделать меня неотразимой. Я точно не могу позволить, чтобы меня видели в старом, потрепанном прошлогоднем Valentino.

Она дразнит меня. Она специально меня провоцирует. И у нее это получается очень, очень хорошо.

— Я прикажу, чтобы тебе что-нибудь принесли, — ворчу я. Я поворачиваюсь, оставляя ее распростертой вот так — искушение, от которого, заставив себя уйти, я стану сильнее на сегодняшний вечер.

— Семь, — рычу я через плечо в сторону двери. Потом я ухожу и размышляю, как, черт возьми, я собираюсь плавать в этих новых водах.

Я по уши в дерьме. На данный момент — это даже не вопрос. Я окунулась в пучину Юрия Волкова, безжалостного короля Братвы, и теперь я тону. Единственная проблема в том, что тонуть в Юрии Волкове кажется слишком охуенно.