— Да? Послушай, тебе действительно не обязательно. Я знаю, ты занят...

— Белль, — улыбаюсь я. — Считай, что мой график расчищен.

Она смеется. — Это для Завтрашней битвы… Кажется, я тебе о нем рассказывала?

— Ту, где ты фотокорреспондент Морской пехоты, которого захватили талибы... — Я улыбаюсь. — Я помню.

Ее последний фильм еще даже не вышел в прокат, а он уже вызывает большой ажиотаж. Что заставляет меня гордиться еще больше, так это то, что она делает все это под руководством своей собственной продюсерской компании. И фильмы, которые выпускает эта компания, получают столько похвал, что она также получает всевозможные инвестиционные предложения.

Я улыбаюсь, раздуваясь от гордости. А также от счастья. Это большой шаг, она приглашает меня на что-то настолько важное. Я бы предположил, что она приведет кого-нибудь вроде...

— Мой подруга Ривер тоже собирается прийти.

Я замираю, моя челюсть скрипит.

— Вот как?

— Да, вы встречались однажды на том ужине в Чикаго в прошлом году? Модель?

— Я... — мой взгляд останавливается на самой Ривер, менее чем в сорока футах от меня, растянувшейся в самом откровенном бикини в мире.

— Мне кажется, я ее помню.

— Это не раньше, чем через несколько недель. Но я пришлю тебе информацию. — Она смеется. — О Боже, кстати, о Ривер...

Мой рот сжимается. — Да?

— Это действительно сплетни. Но я только что услышала об этом, и я думаю, Нико устал быть единственным, с кем я говорю об этом. — Она вздыхает. — Итак, очевидно, Ривер сбежала с каким-то богатым европейским парнем.

Я напрягаюсь. — Правда.

Я знал, что история, которую я изложил, рано или поздно просочится наружу. На самом деле, в этом был какой-то смысл — чтобы люди не беспокоились о том, что знаменитая модель Ривер Финн была похищена. Но все равно неприятно слышать это от Белль.

— Ты... говорила с ней? — Спрашиваю я, зная, что она не говорила.

— Вообще-то, нет. Я пыталась до нее дозвониться, но ее дурацкий телефон выключен. Ты можешь в это поверить? Я узнала о том, что моя лучшая подруга сбежала с каким-то принцем или наследником нефтяного магната, из-за дурацкой обложки таблоида в продуктовом магазине.

— Ага... — Я хмурюсь. — Это...

— О, и знаешь что. На фотосессию, на которой она была, напали пираты. Как настоящие пираты, и этот принц, или король, или кто бы он ни был, спас ее.

— Это странный мир, — тихо ворчу я.

— Точно. — Белль вздыхает. — Ладно, извини, сейчас я тебе все уши прожужжу сплетнями.

— Мне нравятся твои сплетни.

Она смеется. — Что ж, я тебя отпускаю. Моя ассистентка отправит информацию для премьеры по электронной почте. Я скоро с тобой поговорю?

— В любое время, — тихо отвечаю я с усмешкой. — В любое.

— Ладно. Пока, папа.

— Пока, Белль.

— О, подожди.

— Да?

— Приведи пару!

Я слабо улыбаюсь, когда мой взгляд останавливается на Ривер, все еще растянувшейся в бикини.

— Очень смешно.

Я все еще улыбаюсь, когда вешаю трубку. Но мои глаза остаются прикованными к запретной привлекательности напротив меня, делая все, что в ее силах, чтобы разрушить мой самоконтроль.

И если она продолжит попытки, то добьется успеха.

Два дня спустя, я все еще тушусь. Я все еще кайфую. Я практически заперлась в своей каюте, почти не выходя даже поесть. Я говорю себе, что это потому, что я зла. Ложь, которую я говорю себе, заключается в том, что я в ярости из-за того, что Юрий использовал свою власть и влияние на меня, чтобы извлечь выгоду из происходящего и сделать со мной то, чего не делал ни один другой мужчина.

Но, да,.. это ложь.

Я не сержусь на него за то, что он сделал со мной. На самом деле, я не могу перестать таять в лихорадочных мечтах наяву и ночных фантазиях о его руках и рте на мне, которые оставляют меня скользкой и пульсирующей. Юрий не воспользовался мной, потому что я позволила ему прикоснуться ко мне. Я хотела, чтобы его руки были на мне, и я знаю, что глубоко в постыдном месте я жаждала его с того момента, как увидела.

Я злюсь, потому что поддаться этой мучительной похоти означало "сдаться". Или, может быть, я просто не уверена, как воспринять тот факт, что мне нравится эта гребаная динамика власти. Быть одновременно его пленницей и игрушкой доставляет мне трепет, которого я никогда раньше не испытывала. И мне это нравится. Мне это нравится намного больше, чем, черт возьми, должно.

Как бы я ни старалась, мое тело не позволяет мне забыть ощущение чистого экстаза, которое подарил мне его язык между моих ног. Я не могу перестать думать о том, какие на ощупь были его руки — о том, как он прикасался ко мне и превращал меня в лужицу.