– Спасибо! Обещаю, я буду вести себя хорошо! – Было приятно находиться так близко к нему, кроме того, он не сразу попытался меня оттолкнуть.

Когда он напрягся, я отстранилась.

Несколько часов спустя я вышла из ванной, готовая потусить. На мне были черные шорты и короткий облегающий черный пиджак с крупными золотыми пуговицами, что делало его похожим на военно-морскую форму. Белый топ-бандо с узкими рукавами оставлял плечи открытыми. Чтобы образ стал идеальным, я надела симпатичную шляпку, которая дополняла образ морячки. Золотые шпильки в тон пуговицам оказались вишенкой на торте.

Сантино вскинул брови, когда заметил меня.

– Когда отплываем?

Я покрутилась, чтобы показать ему наряд, зная, что моя попка в этих шортах выглядит эффектно.

– Я не из тех, кто следует тренду. Я сама создаю его. Подборка образа для меня больше, чем просто выбор одежды. Хочу, чтобы мой внешний облик заявлял о себе. Некий способ выразить себя.

– И нарядом ты пытаешься выразить свою заинтересованность в том, чтобы познакомиться с моряком и жить в лодке? – Сантино встал. Он тоже прихорошился. Черные брюки чинос выше щиколоток создавали приятный контраст с белыми кроссовками. К счастью, он надел укороченные носки, как и любой человек, разбирающийся в моде. Простая белая рубашка облегала мускулистую грудь, а пиджак делал образ идеальным.

– Ты ругаешься, как моряк, – сказала я, пожав плечами. – Возможно, мой прикид – скрытое послание для тебя.

Сантино проигнорировал комментарий, но я знала, что некоторое время он будет крутиться у мужчины в голове. Мы направились в ресторанчик возле церкви Сакре-Кёр на вершине Монмартра, и едва сели за стол, я на мгновение забеспокоилась, что нам не о чем говорить и возникнет неловкое молчание, но Сантино кивнул на парня, который надел облегающие брюки чинос и сандалии с золотистой мягкой подкладкой и носками в тон.

Мне сразу же вспомнились туфли и носки с осеннего показа дома «Баленсиага».

– Объясни мне это.

– Что ж, – задумчиво проронила я, делая глоток шампанского. – Смело.

– Он носит сандалии с носками зимой. Как такое может быть модно?

– Мода всегда пытается нарушить правила, по крайней мере, если хочет быть прогрессивной. Конечно, не все долговечно. Но кто-то однажды сказал, что ты сожалеешь только о том, чего не сделал, и я полагаю, фраза относится и к моде. Как дизайнер ты не хочешь создавать то, что создавали до тебя. Ты мечтаешь стать новатором и удивлять публику. С годами тебе становится все сложнее и сложнее, особенно учитывая быстротечность веяний.

– Если что-то работает даже спустя годы, зачем менять стиль? Почему бы не воссоздать заново старые модные тенденции? Зачем придумывать что-то новое, совершенно безумное?

– Вот чем я буду заниматься, Сантино. Я вдохну новую жизнь в старые тенденции и попытаюсь создать нечто оригинальное и даже уникальное из подержанных вещей. По крайней мере, надеюсь, у меня получится, поскольку не знаю, чего ожидать.

– Ты всегда делаешь по-своему, Анна. Сомневаюсь, что какой-нибудь французский профессор, специализирующийся на моде, будет способен тебя остановить. И, судя по твоим нарядам, ты умеешь работать с вещами, которые были в употреблении.

– Спасибо! – Меня поразила его вежливость. – Многие думают, что я чокнутая, потому что я люблю захаживать в магазины секонд-хенд: ведь я могу позволить себе самые дорогие вещи.

– Можешь, но тогда будешь похожа на всех типичных богатых девиц. Тебе удается выделиться.

Я с улыбкой отставила бокал в сторону.

– Нам удалось поговорить и не поссориться?

– Не привыкай. Уверен, вскоре мы найдем из-за чего поспорить.

– Должна признать, мне нравится и жарко дискутировать, и мирно общаться.

Сантино пристально посмотрел на меня, но у меня не получалось прочитать выражение его лица, что заставило меня необоснованно занервничать.

Затем подошел официант с закусками, прервав странный момент тишины.

Трапезничали мы тоже молча, но это не было неловкое молчание, когда ты хватаешься за любую тему для разговора и каждый звон столовых приборов болезненно отзывается эхом.

Было просто уютно и приятно: мы оба наслаждались вкусной едой и порой обменивались многозначительными взглядами, когда замечали завсегдатаев или туристов, заходивших в ресторанчик в экстравагантной одежде. Кстати, они тоже посматривали на нас. В такие моменты Сантино выразительно приподнимал бровь – и этот жест говорил больше тысячи слов. Я же в ответ привычно закатывала глаза.

После ужина мы направились в бар, на нижнем этаже которого располагался клуб. Никогда бы не подумала, что Сантино присоединится ко мне на танцполе.

На протяжении долгих лет он избегал подобных увеселений, но теперь последовал за мной в центр зала, где ритм овладел толпой, заставив десятки людей дрыгаться под музыку.

– Мне казалось, что танцы не входили в твои должностные инструкции! – крикнула я Сантино на ухо.