Было почти семь тридцать, Беа пора спать, но я все равно согласилась. Мы уселись на кровати, и сестра прижалась ко мне. Я включила серию «Свинки Пеппы» на айпаде.

Мы уже ознакомились со всеми сериями: вряд ли существовал хоть один эпизод, который мы не посмотрели бы дважды. Через несколько минут в комнату заглянула мама, вероятно, желая увести Беа в постель.

Но сестренка уже заснула.

Мамины глаза блестели от слез.

– Не будь такой эмоциональной, – прошептала я.

Она виновато улыбнулась и бесшумно села на край кровати.

– Я отнесу малышку в ее комнату.

– Пусть спит здесь.

Минуло столько времени с тех пор, как сестренка ночевала в моей постели!

Главным образом потому, что Беа постоянно ворочалась, и я не могла выспаться, пока она пиналась и брыкалась. Но сегодня мне хотелось прижать ее к себе. Мама кивнула, поцеловала меня и Беа в лоб и ушла.

Я с трудом сдерживала слезы. Никогда бы не подумала, что буду столь взволнована, оставляя Чикаго и свою семью. Не потому, что не любила их или мне не нравилось жить с ними, а потому, что я с нетерпением ждала возможности испытать новые ощущения.

И одной в Париже мне было бы сложно. Но рядом будет Сантино. Хотя, если он собирался сохранять мрачное настроение, новый опыт намеревался стать печальным.

Накануне вылета в Париж папа пришел ко мне домой, чтобы попрощаться. Он с профессиональным видом наблюдал, как я собираю чемодан.

– Тебе известно, что я думаю по этому поводу. Мое мнение не изменилось, – сказал отец, пока я пытался засунуть очередные штаны в уже набитый чемодан.

Мы, конечно, летели бизнес-классом, поэтому я мог взять три чемодана, но было лень паковать уйму вещей, потому решил втиснуть максимальное количество одежды в один.

– Ты редко меняешь свое мнение, пап. Но я придерживаюсь того же. Не хочу лететь туда. Плохая идея, но, как я говорил и раньше, у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда.

Я вздохнул. Штаны не влезали.

– Да. Но порой выбор стоит только между чумой и холерой.

– Я мог бы полететь вместо тебя. Валентина и Данте доверяют мне. Они позволят мне присмотреть за Анной.

Анна сделает все, что в ее силах, но предотвратит подобный расклад. Она хотела, чтобы я жил вместе с ней в Париже. Как обычно бывает с Анной, она найдет способ добиться своего.

– Ты нужен Фредерике здесь, пап. Нужно убедиться, что она не забывает жить.

– Она занята и даже не станет меня слушать. Ей восемнадцать, и я не могу вмешиваться в ее судьбу.

– Ты мог бы найти ей достойного мужа и проигнорировать ее выбор.

Папа покачал головой:

– Ни один священник не согласится провести церемонию.

Я опустился на кровать и позволил себе в последний раз оглядеть квартиру. Я приобрел ее в прошлом году из своих сбережений. Гордился, что у меня есть жилье, которое я купил на кровно заработанные деньги.

Папа предлагал подкинуть немного средств, чтобы я купил дом, но мне хотелось накопить самому. Теперь я покидал родные стены, чтобы присматривать за Анной двадцать четыре на семь. У меня никогда не возникало желания путешествовать по миру и отказаться от давних привычек. Чикаго – мой дом. Я вырос на этих улицах, знал почти каждый уголок, даже задворки.

Мне чертовски нравилось каждое утро посещать одну кофейню, где я знал всю семейную историю бариста. И я любил бывать в своем любимом ресторане и иметь возможность заказывать еду, не заглядывая в меню, потому что вызубрил его наизусть.

Анна была другой. Ей хотелось испытать что-то новое, она мечтала странствовать по миру.

И сейчас она тащила меня за собой. Ей плевать на мои чувства. Для нее это просто-напросто игра. Ее не тревожило, что я рискую, играя в ее игры. Конечно, отчасти тут была и моя чертова вина. Поцелуй, который мы разделили, определенно послал ей неверный сигнал.

Она станет еще более решительно нажимать на мои кнопки, а Париж являлся идеальным местом для осуществления ее цели.

Я поклялся более не попадаться в ловушку. В целом у меня имелось достаточно самообладания. За последние несколько месяцев я, образно говоря, укрепил стены, вел себя с Анной настолько профессионально, насколько возможно. Высвобождал всю сдерживаемую энергию в спортзале или с одной из одиноких жен, которые хотели почувствовать член.

Анна уважала новые границы, которые я установил, что могло означать только одно: она ждала лучшего момента для нападения. Но я точно знал, когда она нападет на меня.

Все произойдет в Париже, проклятом городе любви. Какая чушь.

На следующий день, в обед, мы с отцом поехали в особняк Кавалларо на его машине. Рейс был запланирован на вечер, поэтому у нас еще оставалось время.

Когда мы вошли в дом, в холле стояло три чемодана. Анна, вероятно, до сих пор собирала вещи в своей комнате.