Марселлу облачили в платье до пола, лиф был обшит кружевом, высокая горловина прикрывала часть шеи, что придавало невесте еще больше элегантности. Фрагменты кружева украшали и ее запястья, а прозрачная ткань покрывала руки вплоть до середины плеч. Изысканное платье выглядело почти консервативным. Конечно, Марселла не была бы собой, если бы не утерла нос критикам изящным способом: сквозь кружево проглядывала татуировка, набитая на спине, а волосы были высоко собраны, в связи с чем каждый гость, наблюдавший за церемонией, видел ее корону.

Королева от макушки до пят.

Оставалось лишь гадать, о чем думали некоторые заносчивые члены Семьи. Хотя, вероятно, они были в шоке. Ведь они предполагали, что у Марселлы будет скромная свадьба в полной секретности из-за того, что она выбрала байкера, или по той причине, что она до сих пор пыталась оправиться после похищения. Однако Белоснежка не была из тех, кто прятался или скрывался, и, черт возьми, именно за это я ее и любил.

Снаружи она всегда несгибаема, как сталь, но внутри – мягкая, как расплавленное масло.

С огромным трудом я оторвал от нее взгляд. На меня смотрел Лука, готовый что-то сказать.

Я протянул руку.

Лука сделал шаг вперед.

– Сегодня я отдаю тебе родную дочь. Надеюсь, ты понимаешь, какой это подарок. Не заставляй меня раскаяться в содеянном, иначе я заставлю тебя горько пожалеть.

Я склонил голову набок. Ничего, кроме угрозы, я сегодня от него и не ожидал, другие слова меня бы даже не на шутку разочаровали.

Когда он, наконец, передал мне руку невесты и ее теплая ладонь коснулась моей, я сосредоточился лишь на Марселле.

– Тебе не хватает настоящей короны, – пробормотал я. – Потому что ты чертова королева, Белоснежка.

Она улыбнулась.

– Одной уже достаточно, в любом случае она – единственная, на которую все обращают внимание.

– Забудь о них, есть только мы.

Она кивнула, и мы, переплетя пальцы, повернулись к священнику.

Как только я сказал «да», сразу вспомнил болтовню Амо о потере свободы, но, как и раньше, не чувствовал себя менее свободным. Я с нетерпением ждал жизни с Марселлой.

Пока мы были снаружи и готовились к тому, когда последние гости выйдут из церкви, чтобы стоически выдержать поток поздравлений, Марселла выглядела потерянной. Ее взгляд был отстраненным.

Я наклонился.

– Ты в порядке? О чем ты думаешь?

– О том, как я рада, что была достаточно храброй и сражалась за нашу любовь.

Я приподнял бровь.

– Неужели я настолько рискованный выбор?

– Как будто ты не знаешь.

Я с усмешкой пожал плечами и стиснул руку Марселлы, наслаждаясь ощущением кольца на ее пальце. Моя женщина.

Теперь, когда я находился рядом с ней, у меня хватило сил игнорировать фальшивые поздравления и слащаво-сладкие улыбочки людей, которые считали нашу связь оскорблением того, во что они верили. Я проведу остаток жизни с Марселлой и буду выводить их из себя, выставляя нашу любовь напоказ. А может, случайно убью одного или двух. Уверен, что Маттео поможет мне избавиться от трупов.

Марселла послала мне взгляд, говорящий о том, что она знает, о чем я думаю, и я сомневался, что у нее возникнут какие-либо колебания по этому поводу. Она была уверена в том, что я способен избавить мир от парочки надоедливых членов ее большой семьи.

– Она избегает традиции кровавых простыней.

– Еще бы, ведь она отдалась ему до замужества.

– Шлюха.

Кровь бешено текла по жилам. Я ожидала слухов и даже скандала, но услышать это из первых уст ощущалось иначе. Большую часть жизни я упорно трудилась, чтобы казаться идеальной в глазах людей.

Теперь же чаша весов склонилась в другую сторону. Мои неудачи имели больший вес, чем успехи. Я перестала быть неприступной.

Собравшись с духом, я сделала глубокий вдох. Чужое мнение не имело значения. Мне не стыдно за то, за что меня судили. И я не позволю никому испортить мою свадьбу, особенно кому-то вроде Крессиды. Но девчонка оказалась занозой в заднице. В тот момент, когда я подошла ближе, ее лицо исказилось от шока, но с намеком на любопытство. Вероятно, она впитывала мою реакцию как губка. Как и в прошлый раз, Крессида снова была с подругой, но сейчас в компании еще одной девушки.

Я одарила их холодной улыбкой.

– Вам следует быть благодарными за то, что мой отец отменил традицию кровавых простыней. Ведь это означает, что вы можете сохранить достоинство, держа в секрете интимные моменты, происходящие между мужем и женой. Конечно, вам решать, предавать ли огласке детали первой брачной ночи, а вместе с ней и важность самой связи, поделившись кое-какими подробностями с другими людьми.