Я повернулась.

Наши губы встретились для нежного поцелуя, который быстро стал пламенным. На этот раз я инстинктивно опустилась на колени перед Мэддоксом.

– Я до сих пор помню, как ты сказала, что Витиелло не преклоняют колени.

Я застенчиво улыбнулась.

– Это исключение, чтобы сделать минет мужу. – Я игриво щелкнула языком по его пирсингу.

Мэддокс, казалось, вот-вот кончит, наблюдая, как я доставляю ему удовольствие.

– Черт, – пророкотал он. Вскоре он притянул меня к себе, заставив развернуться, и, страстно обняв, занялся со мной любовью – на балконе с видом на океан.

В моей груди билось два сердца. Одно всегда принадлежало мотоциклу и байкерскому образу жизни, но другое нашло место среди людей, которых я когда-то называл врагами. Не все приветствовали меня в своих рядах, некоторые считали проблемой. Но мне наплевать. У меня была группа, состоящая из мужчин, которым я доверял, а еще – семья, действительно ставшая моей настоящей семьей. И самое важное – у меня появилась прекрасная жена.

Марселла была женщиной, ради которой я бросил все, что считал важным, только чтобы получить взамен гораздо больше.

И сегодня я осуществил то, о чем никогда бы не подумал. Клялся в верности человеку, которого пытался убить несколько раз. Но и он был не промах, поскольку столь же часто хотел убить меня. Я официально становился частью Семьи, вместо того чтобы скрываться в тени.

Марселла улыбалась, стоя с гордо поднятой головой. Она выглядела как королева, которой и была. Я делал это ради нее – и ради нашего пока что нерожденного сына, растущего у нее внутри.

Мой взгляд остановился на животе Марселлы.

Через два месяца мы станем родителями, она – матерью, а я – отцом. И буду гораздо лучшим, чем мой старик и Эрл.

Два месяца. Я не был напуган до чертиков, как бывало со мной прежде, когда я размышлял об отцовстве и прилагающейся ответственности. Я с нетерпением ждал встречи с нашим сыном, чтобы доказать – отцы из детства не определяют то, как эту роль приму я.

О том, что Марселла станет фантастической матерью, я мог не волноваться, не только потому, что Белоснежка похожа на Арию во многих отношениях, но и потому, что она проявляла неустанную заботу по отношению к Сантане, да и вообще к каждой собаке в приюте.

– Готов ли ты принести клятву, Мэддокс Витиелло?

Как и всегда, я немного напрягся, когда услышал свое новое имя. Я не знал, исчезнет ли напряжение в ближайшее время. Я долго настаивал на том, чтобы сохранить фамилию Уайт, но когда Марселла забеременела, понял, что хочу сменить ее. Ради сына, который должен стать Витиелло, чтобы его приняли.

Если он когда-нибудь вознамерится заделаться доном Семьи, то не может быть Уайтом. Да и честно сказать, меня не тянуло продолжать род Уайтов. Ни отец, ни Эрл не были людьми, чью фамилию я хотел сохранить и запомнить. У нас с Лукой имелись разногласия, и мы до сих пор время от времени спорили, но все же я восхищался его семейностью и преданностью людям, о которых он заботился.

Я старался быть таким же и с собственной семьей.

Я подошел к человеку, который не так давно стал моим доном.

– Готов.

Мой голос был твердым, без тени сомнения, и я понял, что он отражает мои истинные чувства:

– Рожденный в крови,

Клянусь на крови,

Я вхожу живым

И выхожу мертвым.

Я порезал ладонь, продемонстрировав рану собравшейся толпе. Тату-мастер окунул иглу в кровь, прежде чем коснулся острием моей груди. Татуировку было невозможно нанести на кожу над сердцем, как было заведено по традиции, поскольку у меня имелись другие узоры и картинки, но для нее в итоге нашлось место.

Как только игла вонзилась в кожу, я нашел взглядом Марселлу, которая прижимала руки к животу. Она улыбнулась с благородством, как и всегда, когда бывала на публике. С годами я научился видеть сквозь официальную маску скрытые за ней эмоции.

Глаза Марселлы наполнились любовью.

Когда татуировка была сделана, я надел рубашку и направился к жене. Она коснулась моей ключицы и нежно поцеловала, выражение ее глаз смягчилось.

У нас не было времени поговорить: мафиози уже собирались поздравить и поприветствовать нового члена Семьи. Я видел, что они кардинально изменили мнение обо мне.

Чтобы преодолеть вражду прошлого, потребовались годы, это не случилось в мгновение ока. Я был с Марселлой почти десять лет, но лишь сейчас окончательно присоединился к Семье.

Позже мы с Марселлой сидели на удобном диване перед камином в особняке, который находился по соседству с домом ее родителей. Мы переоделись в спортивные штаны и толстовки и прижались друг к другу.

Марселла подняла голову с моего плеча.