Я подала знак музыкантам, мы перестали танцевать. Вальс резко оборвался, и в зале громко зазвучала I Write Sins Not Tragedies группы Panic! At the Disco. Песня нанесет решающий удар тем, кто не понаслышке знает текст, ведь исполнение было акустическим. Однако скандал наверняка разразится сразу же после того, как разойдутся слухи.[7]
Я схватилась за смокинг Мэддокса и разорвала его. Ткань затрещала по швам, оставив Мэддокса в черном жилете и рубашке. Он закатал рукава, обнажив татуированные предплечья, и потянулся к краю моего платья, резко дернув. Нижняя часть оторвалась, как и обещал портной, оставив меня в юбке выше колен.
Взревел двигатель, и Амо проехал сквозь расступающуюся толпу на «Харлее» Мэддокса. Папе пришлось лично убедить директора отеля, прежде чем нам разрешили использовать мотоцикл в бальном зале. Брат слез с байка, когда Мэддокс повел меня к «Харлею», положив руку мне на поясницу.
Самым большим шагом для Мэддокса было позволить кому-то прокатиться на этом байке. Может, поэтому он начал нравиться Амо.
Они пожали друг другу руки.
– Позаботься о Марселле, иначе смерть дяди покажется пустяком по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, – сказал Амо с легкой угрожающей улыбкой.
– Амо, – предупредила я, пытаясь сохранить выражение счастье на лице.
– Нет, он прав. Если я облажаюсь, значит, заслужу все, что он и твой отец запланировали для меня. Но я не оплошаю.
Амо кивнул и отступил. Раньше он бы подмигнул мне или выдал что-нибудь оскорбительно смешное, однако новая версия брата больше не имела ничего общего с легкомысленным подростком. Он превращался в самого лучшего Амо, чтобы стать именно тем, кем ему суждено, дабы пойти по стопам отца.
Мэддокс сел на байк и протянул мне шлем. Я надела его, прежде чем оседлать мотоцикл, и обвила мужа за талию обеими руками. Он завел мотор, мы оставили толпу позади. Я помахала родителям. Папа обнимал маму. Джианна показала мне большой палец, поднятый вверх. Разумеется, она была причастна к шоу, которое мы только что устроили перед присутствующими.
Мама с сияющей улыбкой помахала нам. Я уже все обсудила с родителями. Хоть меня и не волновало, что думают люди, мнение отца и матери имело для меня большое значение. К счастью, их устроила идея с байком. Папа смирился, что будущее, спланированное им для меня, рухнуло в тот момент, когда меня похитили. Теперь ему просто хотелось видеть меня счастливой.
Я еще крепче обняла Мэддокса за талию, положив подбородок мужу на плечо. Мы выехали из отеля. Солнце садилось за горизонт. Я улыбнулась. Вот и медовый месяц. Следующие две недели мы будем путешествовать вдоль побережья до самой Канады, а по дороге обратно проведем ночи в уютных пансионах с завтраком. В действительности реализация нашего нестандартного свадебного путешествия весьма обеспокоила папу. Но с Мэддоксом я была в безопасности. Мне не нужны телохранители, да и не хотелось их видеть. Сейчас есть только мы – муж и жена. Позже, в Нью-Йорке, мы вернемся к строгим ограничениям жизни мафии, что логично, особенно учитывая наше высокое положение. А пока мы будем в отъезде, Гроул позаботится о Сантане. Я была невероятно рада, что парни подружились и Мэддокс нашел людей, с которыми ему нравилось проводить время.
Нам с Мэддоксом надо еще многое доказать. Люди не верили, что я оправдаю свою роль. Я стала первой женщиной, принятой в Семью, и получила должность координатора головорезов.
Но еще меньше люди доверяли Мэддоксу как одному из моих подчиненных. Он не являлся частью Семьи и был Уайтом. Однако до тех пор, пока у нас есть поддержка моих родных, я уверена, что справлюсь с задачей. Рано или поздно мы убедим остальных в том, что хорошо выполняем работу.
Примерно спустя два часа Мэддокс остановился возле обрыва, где мы арендовали номер в бывшем маяке. Комната находилась на самом верху, откуда смотритель наблюдал за океаном и кораблями.
В спальне были панорамные окна, из которых открывался прекрасный вид на воду и сельскую местность. Уже совсем стемнело, лишь звезды и луна освещали окрестности. Мэддокс понес сумку вверх по крутой лестнице, и, прежде чем последовать за ним, я отряхнула каблуки от дорожной пыли.
– Никогда не путешествовала налегке. Раньше в сумке такого размера хранилась только моя косметика, – сказала я, оказавшись в номере.
Мэддокс вопросительно посмотрел на меня, коснувшись моей талии, пока я оглядывалась вокруг с восхищением. Но вскоре он отвлек меня обжигающим поцелуем.
Его губы исследовали каждый сантиметр моего тела, задерживаясь на груди и между ног, уговаривая стон за стоном слетать с моих губ.
– Давай займемся любовью снаружи, – сказал он и провел меня на узкий балкон, окружавший спальню.
Подул свежий ветер, по телу пробежали мурашки. Я вздрогнула.
– Вернемся внутрь? – пробормотал он, проводя теплыми губами по моей шее.
– Нет, – прошептала я, вздохнув, когда он достиг особенно чувствительной точки над ключицей. – Ты согреешь меня.
– Я сделаю не только это, – прорычал он мне на ухо.