Девушки разинули рты. Я замолчала и вышла из комнаты для отдыха, придерживая платье, и сделала глубокий вдох. Пальцы судорожно дрожали. Я знала, что мои слова ничего не изменят. Люди продолжали размышлять о моей сексуальной жизни и осуждали Марселлу Витиелло. Однако сказанное придало мне сил. Это лишь первая из многих битв, в которых мне предстоит сражаться. Но на кону – человек, которого я люблю, и я всегда с радостью буду бороться против предрассудков и людской злобы.

Мэддокс ждал меня, держа бокал шампанского и бутылку пива.

Я взяла шампанское и осушила залпом половину бокала, хоть и было стыдно тратить алкоголь на утоление гнева.

– Как дела? – тихо спросил Мэддокс.

Многие использовали посиделки после ужина для деловых обсуждений или болтовни.

Мой взгляд остановился на Крессиде, которая последовала за мной. Она уже подлетела к своим родителям. Они тоже относились к тем, кто судил меня настолько открыто, насколько позволял инстинкт выживания. Я не рассказывала папе о ней, она того не стоила, и я сомневалась, что Амо тоже это сделал.

– Некоторые девушки называют меня шлюхой, поскольку я избегаю традиции кровавых простыней.

Мэддокс скривил губы.

– Отвратительная традиция, девушкам следует радоваться, что ее больше нет. Зачем кому-то хотеть истекать кровью во время секса? Не говори мне, что ты сожалеешь о том, что не девственница. Если бы ты настояла на сохранении невинности до первой брачной ночи, я бы умер от синих яиц.

Я толкнула его в плечо.

– Ты бы выжил. И нет, я не жалею. Нисколько. Будь я девушкой, намеревающейся показать окровавленные простыни, не смогла бы заняться с тобой сексом на нашей свадьбе.

Мэддокс приподнял брови, на его губах появилась игривая улыбка, а на щеке – ямочка-шрам, а затем он схватил меня за руку.

– Надеюсь, ты настроена серьезно, потому что я собираюсь трахнуть тебя прямо сейчас.

Его хватка была почти болезненной, пока он тащил меня в мужской туалет. Мэддокс подтолкнул кресло, стоявшее в углу, к двери, зажав ручку.

Секс в туалете становился традицией. К счастью, это лучший отель в городе, и каждая уборная напоминала отдельный роскошный номер.

– Я умираю с тех пор, как ты слизала крем с моего члена. Черт, Белоснежка. Я так возбужден, и если ты не хочешь, чтобы у меня была эрекция во время нашего танца, позволь мне трахнуть тебя поскорее.

Он завладел моими губами в поцелуе, остро нуждаясь в нем, но и мое тело отчаянно нуждалось в прикосновениях.

– Трахни меня, у нас мало времени.

Мэддокс развернул меня, чтобы я держалась за раковину, и начал приподнимать слои моей юбки.

– Черт, где твоя хорошенькая киска? Это платье меня убивает.

Я засмеялась, но смех превратился в стон, когда он сильно шлепнул меня по заднице. Я вскинула бровь, приоткрыла губы и тихонько застонала, когда Мэддокс провел двумя пальцами по моим складкам.

Я была вся мокрая, поэтому Мэддокс не встретил никакого сопротивления, когда вошел в меня двумя пальцами.

– Наклонись.

Я оперлась на локти. Мэддокс вновь шлепнул меня ладонью по ягодице и ввел пальцы с ослепляющей скоростью. Затем он без предупреждения вышел, заставив меня жалобно застонать в знак протеста. Боже, какой звук! Он ухмыльнулся и расстегнул ширинку смокинга. Я оглянулась. Головка члена уже блестела, но он не дал мне много времени полюбоваться: схватил за бедра и вошел в меня, а потом трахнул, причем настолько быстро, что мы оба кончили за несколько минут. Ради этого можно показать средний палец Крессиде и таким девушкам, как она. Я получала удовольствие с парнем, которого любила, до первой брачной ночи, ну и что?

Когда через некоторое время мы вышли из туалета, держась за руки, то чувствовали себя гораздо более расслабленно.

– Хорошо, что папа отменил традицию кровавых простыней. Она бы все испортила. – От счастья у меня закружилась голова.

Мэддокс пожал плечами.

– В нашу брачную ночь ты будешь истекать соками, а не кровью, много раз. Это было только начало.

Никогда бы в жизни не подумала, что грязный рот Мэддокса способен так сильно возбудить, тем не менее я потрачу остаток дней, не давая ему произнести ужасное слово на букву С.

Когда мы вошли в зал, гости уже сгрудились вокруг танцпола, в ожидании новобрачных.

– Готова? – спросил Мэддокс, протягивая руку.

Я приняла ее и позволила ему провести меня в центр танцпола.

Мэддокс обвел взглядом толпу, которая собралась наблюдать за нашим первым танцем в качестве супружеской пары. Люди затаили дыхание, уповая углядеть любую крошечную оплошность. Но каждая увиденная ими оплошность будет нашим выбором. Мы с Мэддоксом смотрели друг другу в глаза. Чужие суждения ничего не значили, потому что я бы этого не допустила. Я не нуждалась в благословении окружающих. Единственные люди, которые могли обидеть меня словами, не стали бы так поступать, поскольку я была для них так же важна, как и они для меня. Взгляды многих задерживались на татуировке в виде короны и на моем лице, некоторые были почти оскорбительными, и негативная реакция порадовала меня больше, чем следовало бы.

– А ты готов? – с усмешкой спросила я.

– Буду готов, когда будешь ты.