Но все обо всём забывают, когда покидают кафетерий и на лифте поднимаются на нужный этаж.

Я вместе с ними.

В палате Даниэля я мгновенно меняюсь в лице. Видеть парня лежащего под десятком непонятных трубок тяжело и больно. Может быть, именно это имел в виду Джабар, говоря о не проходящей боли?

– Извините, я…– пячусь к двери, собирая недоуменные взгляды, – я не могу…

Джабар не сказал, что произошло с Даниэлем. Лишь в машине, по дороге в больницу обмолвился о перестрелке. И что одна из пуль попала ему в легкое.

Легкое! Это не шутки!

И вот я лично убеждаюсь в состоянии младшего Бажаева. Реанимационное отделение, светлая палата, куча приборов и постоянное наблюдение. Он улыбается по–старому, корчит из себя весельчака, а на деле испытывает адские муки.

А ведь только утром пришел в чувство после беспокойной ночи. И сложной операции.

– Агата? – взывает Джабар, но я выскакиваю в коридор, натыкаюсь на медсестру с каталкой и наобум бегу влево. Табличка с буквой «W» на одной из одинаковых дверей привлекает внимание. Толкаю, попадаю в прохладное помещение с ароматом хлорки.

Часто дышу.

Я жена мафиози.

Жена. Мафиози.

И меня ждет множество пуль, ран, больниц и скорее всего смертей.

Боже.

Похоже, самым жестоким наказанием за обман является брак с Джабаром.

Еще пару минуток провожу наедине с собой. А затем открываю дверь.

– Агата.

Темноволосая девушка с пирсингом в носу язвительно улыбается.

– Кто ты?

– Сегодня у тебя день знакомств, да? – вытягивает руку. – Виолетта Жданова.

– Виолетта? – переспрашиваю, не веря в простое совпадение.

– Идем, нам есть о чем поболтать.

Манит меня наманикюренным пальчиком за собой.

– Я никуда с тобой не пойду.

Выскальзываю из туалета и натыкаюсь на верзилу с лицом Франкенштейна.

Он моментально сгребает меня в охапку и когда я вскрикиваю, зажимает рот большой вонючей ладонью.

– Зря ты так, девочка.

Виолетта опасно улыбается. Щелкает пальцами в воздухе, давая направление своему солдату следовать к пожарному выходу.

Я брыкаюсь, верчусь, норовлю укусить гада, но тщетно. Мой укусы для него безболезненны. Даже не дергается ни разу. В мыслях горит: не надо было убегать. Надо было остаться в палате Даниэля.

Верзила толкает плечом тугую дверь, и мы оказываемся в очень прохладном помещении, где сбивчивое дыхание эхом отдается. Кругом бетон, металл и пустота.

– Теперь ты готова поговорить?

Кивает гиганту с шрамированным лицом и тот отпускает меня. Я разворачиваюсь и ударяю его кулачком в грудь.

Виолетта усмехается.

– А ты бойкая. Мне нравится.

– Что тебе нужно? – переключаюсь на незнакомку. – Снова хочешь отправить меня на тот свет?

– Снова? – выгибает идеальную бровь.

– Ой, брось. Ты же устроила ту аварию и убила Максима.

– Ах, это.

Опять гнилая усмешка играет на фарфоровом личике. Я тяжело дышу, хочется наброситься на дрянь, которая чуть меня не угробила, но держусь. Я леди. Жена мафиози. Должна быть сильной снаружи, не смотря на внутреннюю слабость.

И я буду.

– Да. Это.

– Знаешь, меня удивляет, почему Джабар выбрал тебя. Ты ведь не из нашего круга. Грязнокровка. И внешне, ты совсем не в его вкусе. Он любит сочных девочек. С большими сиськами и задницами.

Оглядываю ее с ног до головы. Похожа на Никки Минаж фигурой. Вкусно, но приторно, я бы сказала. Чересчур много всего сделанного. Грудь, попа, губы, нос. Даже ресницы и те наращенные.

– Ты ревнуешь?

Попадаю в точку. В яблочко!

Виолетта сереет. В глазах искрится зеленая зависть.

– Я должна быть с ним. Не ты. – Приближается. – Мы созданы друг для друга. Инь и Янь.

– Хочешь обсудить, кто для кого создан? Ты за этим затащила меня в темный уголок?

Внезапно, сильные руки сковывают мои локти и тянут их назад. Я раскрыта перед накаченной порнозвездой.

– Пойми, Агата, такая жизнь не для тебя. Ты же привыкла посещать светские вечера, оперу, театр. Частенько бывала в публичной библиотеке, читала любимую античную литературу. А мир, в котором мы живем, жесток и суров. Порой мы пьем кровь, вместо вина. Я всего лишь хочу уберечь тебя от неминуемых последствий.

– Да? А мне кажется, ты хочешь избавиться от меня, чтобы подобраться к Джабару.

Девушка кривит пухлые ненатуральные губы. Ее подручный больно заводит мои руки за спину. Я подавляю болезненный писк.

– Добейся развода с Бажаевым и уезжай. Иначе…

Будто нарочно замолкает. Берет театральную паузу для усиления эмоционального накала. И у нее получается. Я больше не в силах играть роль отважной Зены. Я ведь не королева воинов, а простая двадцатилетняя девчонка.

Боже. У меня же сегодня день рождения…