– Это она? – глаза, обрамленные густыми темными ресницами, оценивают меня мучительно долго.

– Да.

Джабар с невообразимой любовью во взгляде убирает руки матери и приобнимает за талию.

– Познакомься, Агата Левиева. Ныне Бажаева.

– Изящная статуэтка, милый.

Говорят, будто меня нет. Мороз по коже.

– Поговорите один на один. Я поднимусь к Даниэлю.

– Скажи ему, я скоро его навещу. И не переживай, мы найдем, о чем поболтать.

Виктория в буквальном смысле выпроваживает сына. С нами остается только Рим. Мрачный истукан держится особняком. Следит за периметром на расстоянии.

– Пойдем. Я ужасно хочу кофе. Всю ночь просидела у кровати Дани.

Женщина быстро оглядывается на Цербера и берет меня под локоть.

– Ненавижу, когда они так делают. – Кивает головой на Рима. – Ходят попятам, что–то там думают себе на уме.

– Я тоже. Ненавижу.

– Тебе повезло, что ты не выросла в нашем мире. Давно бы подвесила одного из них за яйца.

Невольно улыбаюсь. Виктория однозначно одна из моих любимых членов семьи Бажаевых.

– А вы не свыклись со всеми этими правилами?

Мы входим в уютный, по больничным меркам кафетерий, занимаем один из пяти свободных столиков и минуту молчим. Я рассматриваю свекровь, а она меня. Вблизи Виктория еще красивее и аристократичнее. Милена не раз отзывалась о ней положительно, но не упоминала о ее природной стати и королевской осанке.

– Милая, мне уже далеко за пятьдесят. Я много чего повидала замужем за мафиози. Но поверь мне, если бы у меня был выбор, в какой семье родиться, я бы выбрала обычную среднестатистическую семью. Никаких традиций, устоев, правил, строгих законов. И никакой крови. До сих пор тошнит от ее вида и запаха.

– Я принесу нам кофе.

Послав ей добродушную улыбку, направляюсь к прилавку. Девушка с короткой стрижкой, с редкими красными прядями с улыбкой принимает мой заказ. Уже через пять минут я возвращаюсь с двумя чашками кофе и присаживаюсь обратно на стул.

– Спасибо.

Виктория пригубляет до жути горячий напиток.

– Простите за то, что мы знакомимся сейчас. При таких грустных обстоятельствах.

– Во–первых, я ничуть не удивлена такому поступку Джабара. Он всегда был другим. Более замкнутым, чем братья. И я рада, что мы вообще повстречались. А во–вторых, я уже столько ночей провела в больницах, что не испытываю грусти. Только опустошение. Мальчики совсем себя не берегут.

Не очень удачно ёрзаю на стуле и морщусь. Непроизвольную мимику уже не стереть с лица.

– Ты больна? Тебе не хорошо?

Дотрагивается моего сжатого кулачка возле чашки.

– Всё в порядке. Просто…

Просто ваш средний сын чуть–чуть перегнул вчера, лишая меня невинности.

– Ты бледная. Мы в больнице, пойдем, покажем тебя врачу?

– Нет–нет. Правда, всё в порядке.

Недоверие поблескивает в ее черных глазах. Внезапно я понимаю, от кого у Джабара такой пронзительный взгляд. От матери. Они до безумия похожи.

Существует поверье: сын копия матери – будет самым счастливым.

Действительно ли так? А почему нет?

Каждый заслуживает настоящего счастья и любви.

– Тогда, расскажи мне о себе.

С удовольствием, думаю про себя. И набравшись смелости, рассказываю о своем увлечении античной литературой и заметками в онлайн–журнале.

Она слушает с большим вниманием. Постепенно, я расслабляюсь. У меня, как у тех глупых бабочек в животе, раскрываются крылья. Расправляю их, ощущаю дуновение ветра и бесстрашно спешу к обрыву, с которого прыгну не глядя.

По какой–то неведомой причине меня не страшит неизвестность и кромешная мгла.

Будучи дочкой мэра, я не могла продемонстрировать реальные чувства. Вечно играла внушаемую родителями роль правильной девочки.

А здесь, наедине с малознакомой женщиной, открываюсь с новой для себя стороны. Делюсь планами на будущее и некоторыми потаенными желаниями.

– Интересная ты девушка, Агата. Не думала, что когда–нибудь встречу тебе подобных.

Заключает Виктория после моих слов о мечте объехать весь земной шар, зависнуть на месяц на Бали и наслаждаться бескрайним океаном.

– Каких?

Допиваю черный кофе.

– Преданных мечтательниц.

Ответить не получается. Входит Джабар. Коснувшись, матери, становится позади меня и кладет тяжелые ладони на мои плечи.

– Дани хочет видеть вас. Сказал, чтобы я притащил ваши задницы к нему в палату.

Виктория улыбается, узнав в грубой фразе Джабара младшего непокорного сына.

– И меня тоже? – закидываю голову, гляжу на мужа. Помнится, он хотел закинуть меня в бордель. И не так давно.

– Да. И тебя тоже, Гномик.

– Гномик? – переспрашивает Виктория, вставая со стула. – Ну, что за прозвище, Джабар!

– Ничего. Я привыкла.

Трусь щекой о руку Джабара и поверхностно целую ее. Он ошарашено глядит на меня сверху–вниз. Я перегибаю. Сама от себя в шоке.