– Это я виновата. Нужно было сидеть тихо. – Блею овечкой.
Он сухо улыбается и притягивает меня к себе. Запах свежей крови тревожит обоняние, вскрывает новые рецепторы. Невольно морщусь.
– Больше не единого слова.
Замирает, смотрит в упор, будто нечто очень важное приходит ему на ум. Я не шевелюсь. Обзываю себя дурой мысленно и плачу без всхлипов.
Слезы просто текут по щекам. Беззвучно и медленно.
– Держи, пусть с тобой побудет.
Джабар каким–то чудом выуживает из кармана брюк раритетную монету с изображение женщины с факелом, зажимает ее пальцами и возводит перед моим лицом. Она поблескивает алым цветом. Блеск крови…
Не соглашусь. Ни за что. Это его талисман. И пусть остаётся с ним. Ему удача нужнее.
Насильно берет мою руку, разжимает ладонь и вкладывает теплый металл в нее.
– Если я выживу, вернёшь ее. Договорились?
– Если?
Неуверенно сглатываю. Грудь распирает от дикой боли. Глаза жжет соль.
– Гномик, меня слишком много раз хотели прикончить, и кажется, сегодня получилось. С днём рождения…
Криво усмехается. Шутка не только глупая, но и неуместная. И я ударить его готова за нее, а потом поцеловать жадно. Но он настолько слаб, что скоро потеряет сознание.
– Карина!
Зову подругу с медицинским образованием, не переставая гладить щетинистую щеку мужа. Почему же мне раньше не подумать об этом. Черт!
Она не спешит. Скрючилась у стены меж двух уцелевших окон и ревёт навзрыд.
– Карина, ему нужна помощь! Пожалуйста!
Наконец, она наводит на меня напуганный взгляд. Видит меня рядом с почти бездыханным мужем и распахивает свои глаза карамельного цвета.
Ей приходится собрать все силы, чтобы встать и подойти к нам.
– Я вызвал парней. Они будут через десять минут.
Заявляет Рим, который все это время даже не думал помочь боссу. Гад!
– Он умрет, пока они приедут и отвезут его к врачу. Слышишь?
Пока мы с Римом спорим, Карина разрезает рубашку Джабара куском стекла и осматривает рану. Надавливает на кровавое отверстие с неровными краями. Почти весь указательный палец в него засовывает.
Джабар стискивает зубы, но и звука не издает.
– Пуля прошла навылет. Это хорошо. Но он потерял много крови. Срочно надо ехать в больницу.
Ощупывает плечо, нахмуривает брови,…что не так и она боится мне сказать. Или мне мерещится?
ГЛАВА 28
Две недели Джабар изводит меня, словно маленький ребенок. Ноет, капризничает, устраивает бойкоты и, в конце концов, срывается и орет на пустом месте. Коробит, что он слабый и ему требуется внимание и забота. Зато теперь я уверенно могу сказать: болеющие мужчины – зло.
Слава богу, всё позади.
Джабар возвращается к привычным делам сурового мафиози, наплевав на еще незажившую рану и нечастые болезненные ощущения. А я с облегчением на сердце встречаю маму, которая, наконец–то, приезжает ко мне в гости.
– Милая!
Сусанна Сергеевна с порога бросается ко мне в объятия. От нее пахнет подкормкой для орхидей и ИМ. Чертовым Аристархом Рублёвым!
– Мам?
Поднимаю обе брови вверх. Надеюсь, она поймет мой прямолинейный взгляд.
Понимает, судя по тому, как выражение ее лица трансформируется из веселого в кислое и понурое.
– Твой отец дома, вокруг него бегают врачи, прислуга. А я как не пришей кобыле хвост!
– И что, ты его жена и вроде как любящая? Но ты встречаешься с этим, – подбираю безопасное, но колкое словцо, – стареющим козлом?
– Агата!
Мама вспыхивает, расправляет острые плечи. Элегантный жакет с золотым пояском придает ее внешнему виду официальности. Сейчас начнутся нравоучения, а я не желаю их слушать.
Я взрослая и самостоятельная девушка. Замужняя при всём при этом.
– Пожалуйста, оставь свои нотации для кого–нибудь другого, мам. Идем, выпьем чаю на улице.
Не дожидаюсь ее ответа. Иду через прихожую в гостиную, а из нее в осенний сад.
Аромат у осени особенный. Пряный коктейль из терпкой смолы, проливного дождя и скошенной травы.
Глубоко вдыхаю, присаживаюсь на стул с мягкой сидушкой. Мама присоединяется спустя две минуты. И берет с меня пример, втягивает носом дурманящий воздух.
– Как твой муж? Уже выяснили, кто на вас напал.
Хоть бы обмолвилась о моем дне рождении. Но нет. Много хочу я, видимо.
– Как раз занимается этой проблемой.
– Такой жизни ты хотела, да?
Спускается со ступеньки на газон. Вонзает острые шпильки во влажную почву.
– Это мой выбор, мам. И…
– Ничего уже не исправить, ты хотела сказать?
Растирает, вероятно, озябшие предплечья, смотрит на высокий забор в нескольких метрах.
– Живешь в темнице, выполняешь все его прихоти. Скоро подаришь ему наследника.
Ох,…она же до сих пор не в курсе…