В брюках тесно. В мозгах еще теснее. Я не просто размышляю о Гномике. Я фантазирую, раздеваю и трахаю ее мысленно в различных и порой неприемлемых позах. "Французский" секс – косточка брошенная голодному льву в клетку. Я хочу большего.

Хочу всю Агату. В ванне, на кухне, в гостиной, прихожей и машине. Там, где только придется.

Во мне просыпается измученное воздержанием животное, но я, сука, никогда не страдал от недостатка секса и женского внимания. Плыву от Агаты? Будь Дариус рядом, он бы ляпнул что–нибудь о найденной второй половинке. В последнее время его тянет на романтику и ванильный бред.

Он влюблен. Это всё объясняет.

Но для меня любовь равна смертной казни. В моем мире нельзя любить. Чувства обернут против тебя и причинят боль. А боли и так предостаточно.

– Приехали.

Смотрю в окно на вывеску химчистки и криво усмехаюсь. Надеюсь, Даниэль не улизнул и не мчит на своем раритетном мустанге на очередной развязный рейв. Мне надо с ним потрещать.

– Жди здесь, Рим.

– Окей.

Вылезаю из машины, разглаживаю двубортный пиджак и, сделав глубокий вдох, шагаю к стеклянной двери. В помещении две женщины и сотрудница, которой я плачу двойную зарплату за повышенную опасность. Она приветливо кивает мне и берется рассказывать клиенткам об используемых очистительных средствах.

Прохожу в узкий коридорчик заваленный коробками, спускаюсь по лестнице и попадаю в просторный зал, освещенный насыщенным голубым неоном. Цыпочки в коротких серебристых шортиках и крошечных бикини разносят алкогольные напитки и легкие закуски.

Я оглядываю игровые столы, ищу дорогого братца и нахожу его в компании очень юной особы. На вид ей лет…даже, думать не хочу сколько. Яркий макияж лишь сильнее проявляет невинную внешность.

Мне не нужно звать Даниэля. Он замечает меня, как и все остальные посетители моего заведения. Коротко кивнув засранцу, двигаюсь прямиком в свой звукоизолированный кабинет. Дани входит следом за мной, спустя две минуты.

– Умеешь ты испортить вечер, братишка.

Сразу же сетует на дерьмовую жизнь.

– Тебе грех жаловаться, Дани. Благодаря мне и Дариусу, ты имеешь все, что пожелаешь.

– Будете до скончания века попрекать меня этим? Я ведь пытался быть самостоятельным. Но, – валится в кожаное кресло, – сначала Дари засовывает меня в «Джульетту», чтобы я караулил шлюх, теперь ты возвел топор над моей головой и гоняешь туда-сюда, словно гребаного йоркширского терьера.

– Всё ради твоего же блага.

– Ага, блять. Прямо поклон до земли сейчас выпишу вам двоим.

Давится едким смехом. Я пинаю его по ноге и пристраиваюсь к своему столу.

– Хорош пиздеть, Даниэль. Лучше скажи мне, что у нас есть на Виолетту и ее котиков?

Даниэль уже полгода занимается сбором информации для меня. Он настоящий ас в этом деле. Влезет в любую дырку без мыла и узнает то, чего никто не знает.

– Она становится злее и мстительнее. Зря ты ее кинул, бро.

– Мне решать, кого и когда трахать. А она, – нацеливаю на него палец, – меня заколебала. Я люблю личное пространство и привык разделять работу и постель.

– И поэтому ты завел себе жену, с которой каждую ночь будешь спать в одной койке. Ха!

Скрещивает длинные ноги в высоких потертых ботинках известного модного бренда.

– Агата и Виолетта совершенно разные истории. Думай, прежде чем что–то говорить мне.

– О, да! Страшный и ужасный Джабар Бажаев!

Дани вертит головой, а потом подцепляет пальцем щеку и проделывает глупый трюк, издавая хлопающий звук. Я свожу брови, а он ржет во всё горло. Когда я слишком долго убиваю его жестким взглядом, перестает играться.

– Прости, просто ты и Дари такие серьезные мудаки, что меня порой тошнит от вас.

Присаживается, зализывает черные волосы.

– Говори. Что по Виолетте? Я не хочу, чтобы нападение повторилось.

– Она хочет с тобой встретиться. Когда и где тебе решать.

– Отлично. Организуй нам встречу. Только выбери место подстать мне, а не себе.

Брат опять ленивую улыбку давит. Я отталкиваюсь от стола, обхожу его и включаю «мак» последней модели.

– Насчет женушки послушать новости не хочешь?

Блять, я когда–нибудь его прикончу. Честное слово. Хренов любитель беречь важные сведения до лучшего момента.

– Выкладывай.

Даниэль приближается, попутно прикуривая сигаретку и выпуская седой дым через ноздри.

– Ты охереешь, братишка. – Затягивается до одури горючей отравой.

– Даниэль.

Гляжу исподлобья, сердце доводит до сумасшествия.

– Ну, так вот…

Спустя полчаса он заканчивает интереснейший рассказ и ждет от меня хоть какой–то реакции. Я же, уставился в одну точку, сложив пальцы домиком у подбородка.

– Ты понимаешь, во что влип, Джаба? Если об этом пронюхает та же Виолетта, быть войне.

– Заткнись. Дай мне пять минут.

Мелкий отступает, вскинув руки в жесте «сдаюсь, разбирайся сам» и принимается тискать корешки книг на полках.

Значит так, да, Агата?