– У моего брата была неприятная история, когда на них напали и чуть не прикончили всю семью и друзей. С тех пор, рядом со мной и с теми, кто мне дорог люди, которым я доверяю. – Аккуратно кладет перчатки на одно колено.

Кажется, я нащупала безопасную тему для длительного разговора. Когда–нибудь вновь спрошу о Виолетте. О той самой гадине, чуть не убившей меня.

– Расскажи мне о братьях. О своих родных.

Расстегиваю пару верхних пуговиц белого пальто и вытаскиваю волосы из–за шиворота. Рыжеватые пряди мягкими волнами укладываются на плечи. Взгляд Джабара темнеет.

– Думаю, о Дариусе ты и так наслышана. Сейчас у него на уме только детские кроватки, коляски и прочая лабуда.

Любопытно. Он так небрежно говорит о пополнении в семье брата, хотя сам, вот–вот станет отцом с моей легкой руки.

– Они будут прекрасными родителями. Милена говорила, что они выбрали имя. Лео, кажется.

Джабар хмурится. Ему идет. Так в его лице хоть какая–то жизнь искрится.

– Да, Лео.

Так мы далеко не уедем. Я тяну в час по хлебной крошке. Снимаю пальто, складываю его на коленях и устремляю пустой взор в окно.

– В моем доме существует несколько правил…

– Да–да, – перебиваю его, – ты любишь ходить голым, и муж с женой всегда спят в одной постели.

– Я бы не хотел тебя видеть, когда ко мне нагрянут гости. И прошу, услышь меня с первого раза: никогда не ходи в дальнюю комнату на втором этаже.

Я поворачиваю голову, изучаю Джабара с довольно близкого расстояния. У него не типичная холеная внешность, а варварская что ли. Эти взбалмошные кудри до плеч, выдающиеся скулы, покрытые густой порослью темных волос. Про черные прожорливые глаза ничего не буду говорить. У меня от них мороз по коже.

– Нашла во мне персонаж из книги? – заходит в мессенджер в телефоне, пока я подбираю нужные слова. – Ты мне напоминаешь Елену Прекрасную. Ту, из–за которой Троя развалилась.

Не смотрит, но его всепоглощающая дьявольская аура сама до меня добирается и душит.

– И что у меня от нее? – какая же я глупая.

– У тебя губительная красота, Агата. Мужчинам рядом с тобой непросто.

Тычет пальцами в экран, переписываясь с кем–то, чье имя начинается на букву "В". Виолетта? Дурная мысль сердцу враг. Вот честно.

Мое тело все еще помнит недавнее происшествие, а мой мозг никогда не сотрет из памяти громкий выстрел и смерть человека.

– Как твоя лодыжка? – вдруг спрашивает Джабар, низко опуская темные брови.

– Уже лучше. С рукой тоже все в порядке. – Предвосхищаю закономерный вопрос.

– Хорошо. Держи.

Свободной рукой вынимает мой айфон из внутреннего кармана пальто и кладет на кожаное сиденье между нами.

Боже.

– Все твои вещи, даже те, которые были в твоем родовом гнезде, уже добрались до моего особняка в Адове. Я оставил только телефон, чтобы ты могла посплетничать с назойливой подружкой в дороге.

– Марго замечательная, – поджимаю верхнюю губу, беру айфон, – ты просто попал под ее горячую руку.

– Руку? – наблюдаю высокий изгиб левой брови Джабара. Вторая половина лица скрыта тенью.

– Моя беременность всех взволновала.

Не отвечает. Вижу, заходит в электронную почту. Я тоже времени даром не теряю и шустро снимаю блокировку экрана. Штук десять смс от Карины и три звонка от мамы. Судя по дате, когда папу сразил инфаркт.

Черт!

Дрожащими пальцами хочу написать огромный эмоциональный текст Карине, но вдруг торможу с затеей. Джабар склонен все контролировать. До маразма просто. И вполне мог установить какую–нибудь программу для доступа к моему телефону, отслеживания переписок и прочего.

Поэтому бесшумно выдыхаю и пишу подруге: « Привет. Со мной всё хорошо. Я вышла замуж, еду в Адов. Как обустроюсь, позвоню или напишу »

Каринка пока не отвечает. На работе, наверное. Как бы я не уговаривала помочь ей деньгами, она ни в какую не соглашается. Набрала сверхурочных смен в больнице и сама пытается решить проблему с долгом по кредиту.

– Признаюсь, надеялся услышать «спасибо».

До меня моментально доходят слова Джабара. Я схватила телефон, погрузилась в мысли и совсем забыла его поблагодарить. Он же лев по гороскопу, а они не только властные по характеру, но еще и до жути любящие похвалу, выражение несказанного уважения.

– Извини, я так обрадовалась, что…

Крепкая рука Джабара ложится на мое бедро и в голове становится пусто.

– Не надо. Мне все ясно.

Кончики его пальцев впиваются в кожу и будто бы прожигают ее насквозь. Тонкие капроновые колготки слабое спасение. Точнее никакое.

– Что ты делаешь? – намекаю на его вольготно чувствующую себя руку на моей ноге.

– Мы хоть и переспали, и ты уже беременна. Но традиции, есть традиции. И первую брачную ночь никто не отменял.

– Ты сам сказал, я не из вашего круга, могу обходить кое–какие привычные для вас нормы.

Джабар убирает свой телефон, придвигается, не переставая держаться за мое бедро. Салон сужается до размера крошечной раковинки. Его нос поддевает мочку моего уха.