– Брак будет считаться браком, только после первой брачной ночи. Пока мы не трахнемся, я могу называть себя свободным мужчиной и получать секс в борделе, принадлежащем мафии.

– Что? – не очень удачно верчусь. Теперь наши носы соприкасаются. – Ты не станешь пользоваться услугами шлюх.

– Тогда дай мне то, что я хочу.

И что я могу дать? Как мне скрыть кровь от потери девственности, если в созданной мной реальности, я давно женщина и вынашиваю ребенка босса мафии?!

Мне становится плохо. Я прошу молчаливого водителя приоткрыть окно. Но он только с подачи Джабара выполняет просьбу.

Сам Бажаев чмокает меня в шею и вновь открывает доступ кислорода моим легким. Я откидываюсь на мягкую спинку сиденья и прикрываю глаза. Воображение рисует ужасные картины.

Мы с Джабаром в постели, вот–вот он проникнет в меня до упора и нет никаких шансов избежать мучительной пытки. А после, на простыне останется алое пятно.

А что если постелить черное постельное белье? И выключить весь свет кругом и…

Попросить у великого Гудвина мозги!

Черт, не пори чушь, Агата!

Меня спасет только чистосердечное признание. И больше ничего. Но я не смогу сознаться в обмане. Джабар жестокий босс. Он расчленит меня и закопает в лесу. Я растопчу его мужское самолюбие, разрушу властный ореол и подвергну опасности.

В его жизни нельзя допускать ошибок. Это прямая угроза авторитету и значимости в клане.

Что я натворила,…почему мне не жилось спокойно? Да потому, что родители видят моим мужем Аристарха Рублёва! Козла, который трахает мою мать! И с ним я должна идти под венец? Ни за что!

Уж лучше быть наказанной Бажаевым, чем спать под одним одеялом с обнаглевшим стариком.

– О чем задумалась? Мы почти приехали, и я немного поражен твоему спокойствию.

– Ты знаешь Аристарха Рублёва?

– Банковского царя?

Я пожимаю плечами. Вдалеке показывается высокий кованый забор с фамильными гербами, вплетенными в железные прутья.

– Я всегда считал его конченым ублюдком.

– И я того же…считала

Джабар просит своего солдата за рулем заехать на территорию и припарковаться точно у парадного входа.

– Почему ты спрашиваешь о нем?

– Старик часто бывал у нас в гостях.

Честно отвечаю я. Хоть тут не лгу.

– Старик? Ему всего сорок восемь.

А выглядит на все восемьдесят восемь и не идет ни в какое сравнение с тобой – почти добавила я.

Приходится лукаво усмехнуться на реплику Джабара и выпрямиться, ведь Мерседес глохнет у белого дома с узкими окнами в пол в черных рамах и невероятными вазонами, будто украденные из греческого амфитеатра.

Я сижу, открыв рот, и не шевелюсь. Дверь с моей стороны открывается, и я слышу:

– Внутри он еще более впечатляющий. – Произносит Джабар двусмысленно. Я мгновенно фантазирую о том, о чем не должна.

Берусь за предложенную им руку и вылезаю. В Адове теплее на пару градусов или я горю того не замечая?

Джабар медленно ведет меня к двустворчатой дубовой двери, открывает ее, и мы вместе входим в огромный холл, а–ля королевский зал. От выверенного до мелочей интерьера дух захватывает. Всё светлое, в нежных молочно–белых оттенках. Так и не скажешь, что здесь проживает кровавый король.

– Осмотрись, а я ненадолго отлучусь в свой кабинет. Он, кстати, сразу за лестницей.

Увлеченно разглядываю, дорогие и со вкусом подобранные предметы искусства, пропускаю мимо ушей слова мужа. Осторожно двигаюсь в заполненную естественным вечерним светом гостиную и охаю, при виде зеркала в золотой раме во всю торцевую стену.

Чувствую себя не то что неловко, а дико дискомфортно. Я тоже никогда не бедствовала, но ЭТО…просто божественное место.

Достаю телефон, делаю парочку фотографий для Каринки и складываю руки под грудью, прикидывая, сколько времени, предстоит здесь провести. Надолго ли хватит моей искусной лжи?

– Нравится?

Теплые руки Джабара ложатся на мою талию. Замираю инстинктивно. Он все чаще проявляет свой интерес ко мне. Ведет себя наглее. Но сейчас его ладони гладят мой плоский животик, а сам он дышит мне в макушку.

– Появление на свет неугомонного пацана принесет жизнь в этот дом. Иногда, я ощущаю себя закоренелым отшельником. И ваше появление приглушит одиночество.

– Ага.

Только и выдавливаю я, мечтая разорвать нашу неестественную близость.

– Твоя врач сказала, ты здоровая молодая женщина.

Похоже я наивная до чертиков. Разговор о несуществующем малыше всего лишь повод поймать меня в ловушку.

– Да, я никогда ничем серьезным не болела.

Джабар отмалчивается. Но я на чеку. И когда его руки плавно перемещаются к моей груди, вонзаю локти ему в живот.

– Прекрати. Марта может войти неожиданно.