То, как она сказала «миледи», четко донесло до меня то, что она хотела сказать. Это был придворный титул, то, что было присвоено мне и не имело особого значения за пределами этого мира. Мое имя было другим. Без имени, я была бы здесь просто принцесса или миледи. На моем острове я бы всегда оставалась Эмилией ди Карло, пока не вышла бы замуж. Но это изменило бы лишь мою фамилию, но не имя.

– Нет, спасибо вам. Разговор вышел очень… содержательным.

Я аккуратно положила книгу на пол. Укромный уголок, райское подобие личного Ада Гнева, обрушился на меня вихрем радужных полок. Схватив с полки очередной том с древними писаниями, я аккуратно пролистала его, учитывая хрупкость страниц. Все книги в библиотеке были на латыни, поэтому я понимала практически все, что в них написано. Но это мне не помогло.

– Кровь и кости.

Очередной гримуар. Очередное разочарование. Никаких упоминаний о Первой Ведьме, хотя это могло быть потому, что я не знала ее настоящего имени. В Палермо Гнев обронил фразу, что-то вроде: «Первая Ведьма, как ты ее называешь», что означало, что принцам-демонам она была известна под другим именем. Если вскоре я не найду чего-нибудь, придется спросить у него. Чего мне хотелось избежать по ряду причин. Во-первых, если он знает, что Ла Прима находится здесь, и помогает ей укрыться, то я не уверена в том, что он не станет мешать мне раскрыть эту тайну. Я поискала записи про Селестию, но никаких упоминаний о Матроне Проклятий и Ядов также не нашла. Если она была королевской целительницей и отравителем, думаю, я нашла бы ее в придворных записях. Или упоминая о спасенных или отобранных ею жизнях.

Но ничего не было.

Как будто ее вообще не существовало за пределами ее башни. И очередное доказательство того, что она себя выдавала за ту, кем не являлась.

Я плюхнулась на пол, юбка разлетелась вокруг. Сегодня на мне было прелестное темно-синее с золотым платье, корсет расшит цветами – вполне элегантное для леди Королевского Двора Демона, и вполне удобное, чтобы часами сидеть на коленках в темном углу библиотеки, в поисках ответов.

Я пролистала тоненький дневник с заметками и набросками. Он был о демонах, появившихся неестественным путем. Не совсем демоны, но близко. Эти существа варьировались от тех, что имели человеческую внешность до гибридов дикой природы и смертных. Я остановилась на зарисовках. По форме больше похоже на человека, но кожа была словно кора дерева, мох вместо бороды, а пальцы и другие конечности представляли собой ветви разной длины и ширины.

На следующем рисунке был изображен молодой человек с огромными рогами. Потом женщина с острыми ушками и бараньими рогами, закрученными аж до самых плеч.

Заметки содержали в себе заговоры и проклятия для обращения смертных в кошмарных тварей. Изгнанные и проклятые в своем мире, они находили место здесь и скитались по преисподней, не боясь преследований.

Согласно книге, большинство из них было разбросано по всему царству, аж до Бессмертных Земель на северо-западе, и восточной гряды, что называлась Безжалостный Край.

Меня зацепила одна заметка.

«Мило».

В этом мире они были подобием вампиров.

Я отложила дневник с иллюстрациями и пробежалась по еще одному гримуару, одним ухом прислушиваясь к звукам за дверью. Его страницы содержали только заговоры, заклинания и проклятия. Я положила книгу на возвышающуюся стопку рядом с собой. Затем поджала ноги и облокотилась на полки.

Как бы я ни старалась перестать думать о тварях, пожирающих сердца, у меня из головы никак не выходил образ растерзанного тела моей сестры.

Однажды в Палермо Гнев упомянул, что сердце жены Гордыни тоже было вырвано. Он также рассказывал, что Первая Ведьма применила черную магию, чтобы лишить свою дочь силы, что имело непредсказуемые последствия.

Что, если ее пропавшее сердце не было частью смертельного ритуала? Что, если это и были последствия, к которым привели действия Ла Примы? Это, возможно, также был способ освободить ее от каких-либо смертных проблем. Я смутно вспомнила, как бабушка вскользь упоминала что-то подобное.

Если дочь Ла Примы была проклята, а не мертва, то она могла быть монстром, разгуливающим в округе, вырывающим сердца ведьм и пожирающим их.

Возможно, ею двигала месть своей матери, ведь вместе с вырванной у нее силой она лишилась и всего человеческого. Если дьявол был ее вечной любовью, возможно, она сошла с ума и убивала потенциальных невест, способных занять ее место.

Или, возможно, все было настолько просто, как излагалось в иллюстрированном дневнике – она больше не была человеком, и вырезала сердца за все то, чего была лишена.

– Слишком много «возможно» и совсем не достаточно определенных ответов.