Я взяла его за руку, и мы вышли в угрожающе нависшие двери. Снаружи нас ждал экипаж, кусочки снега прилипали к крыше, как сахарная пудра. Карета Гнева была темнее ночи, с золотыми вкраплениями на лакированной поверхности. Кучера не было, только лошади.

– Ты сам будешь управлять каретой?

– Нет. Моя сила будет руководить ей.

– Магия трансвенио считается грубостью, но управлять каретой с помощью магии – нет? – Я покачала головой. – Я могу прожить тысячу лет и никогда не пойму этих нелепых правил демонов.

Четыре черных коня нюхали воздух, их красные глаза были единственным признаком того, что они не совсем такие, как лошади в мире смертных. Гнев принялся проверять уздечки и слегка пощекотал их, когда одна из адских лошадей прикусила его руку.

Я резко вздохнула. Я ошибалась. Их глаза были не единственным, что отличало их от обычных лошадей. Их блестящие металлические зубы свидетельствовали о том, что они были больше хищниками, чем лошадьми. Адский конь снова прикусил руку, более настойчиво.

– Спокойно, Смерть.

– Богиня, дай мне сил. – Я посмотрела на трех других тварей. – Полагаю, голод, эпидемия и война. – Усмешка Гнева подтвердила мою догадку. – Не могу поверить, что ты назвал их в честь четырех всадников апокалипсиса, хотя и не очень удивлена.

Он подошел к тому месту, где я ждала, затем посадил меня в карету.

– Возможно, они не просто названы в их честь.

Гнев устроился на плюшевом бархатном сиденье напротив меня с самодовольным выражением лица, когда я наконец переварила то, что он сказал. С резким ударом мы двинулись в путь.

Колеса стучали по камню, но звуки и тряска приглушались хорошо обитыми сиденьями и мягкими коврами. Я никогда не ездила в таком роскошном экипаже. Но также никогда не ездила и в потрепанном. До той поездки с эмиссаром, ближе всего к экипажу мне доводилось путешествовать на телеге, запряженной лошадьми.

Я сдвинула брови. Возможно, это не так… После высадки с корабля нам пришлось ехать в экипаже, чтобы навестить подругу бабушки в северной Италии. Вот только я не вполне могла вспомнить, как мы туда попали.

Гнев внимательно за мной наблюдал.

– Ты выглядишь так, будто решаешь головоломку.

Я пожала плечами:

– Скорее всего, нервы.

– А как насчет страха перед фестивалем?

– Страх испытания. Встреча с остальными твоими братьями. Танцы.

Некоторое время он молчал. Сомневаюсь, что он ожидал такой открытости, и не знал, что делать дальше. Наконец, он двинулся вперед.

– Ничего плохого с тобой не случится. Я этого не допущу.

– Возможно, тебе стоит побеспокоиться о своих братьях.

– Если они настолько глупы, чтобы разжечь твою ярость, то заслуживают того, чтобы обжечься.

Я улыбнулась ему.

– И все же, ты все время подбрасываешь спички в керосин.

– Гнев и ярость – мои избранные грехи. Мне нравится твой характер.

После долгих спусков и подъемов на несколько горных вершин карета внезапно остановилась. Гнев выглянул наружу, его эмоции вновь тщательно скрылись под холодной, неумолимой маской.

– Мы приехали. – Он потянулся к ручке, затем остановился. Его мускулы были напряжены под хорошо сшитым костюмом. Он покачал головой и посмотрел на меня. – Если тебе понадобится партнер, я потанцую с тобой.

Прежде чем я успела среагировать, он толкнул дверь и вышел из кареты. Его рука появилась из тени, ожидая мою. Я дала себе время собраться с эмоциями. Я не солгала Гневу о причине своего волнения, но и не объяснила всего, отчего мое сердце могло сейчас так бешено колотиться. Теперь у меня будет возможность поговорить с каждым демоном-принцем Ада. И вполне возможно, один из них организовал убийство моей сестры.

В следующие несколько дней можно многое приобрести или потерять. И, если убийца сестры здесь, то невозможно сказать, попытается ли он вырвать из груди и мое сердце. Если я собираюсь вступить в битву за свою жизнь, по крайней мере, на моей стороне Гнев.

Его пальцы сжали мои, когда я вышла из кареты и посмотрела на Дом Чревоугодия. Он был огромным и необычным по дизайну. Что-то среднее между открытыми римскими террасами с высокими арочными окнами и средневековыми башнями. Построенный на склоне крутой горы, он выглядел, как будто сошел со страниц готической сказки.

– Приготовься. – Гнев проводил меня вверх по небольшой лестнице и остановился у главного входа в замок. – Распущенность моего брата не знает границ.

Слова иссякли, когда мы вошли в Дом Чревоугодия. Принц этого круга не скрывал своего одноименного греха или пороков.

Как только мы попали в роскошное фойе для приемов, то стали свидетелями самой скандальной сцены, что я когда-либо видела. На видном месте был выставлен стол на четверых с огромным матрасом, заставляя гостей тесниться вокруг него, если те собирались дальше проследовать в замок. На столе не было ни еды, ни вина. На нем находились любовники. Некоторые из них были заняты делом в таких позах, о каких я даже не подозревала.