Я стою, глупо разинув рот и потеряв дар речи. Шон чертыхается, увидев мое выражение лица.

– Давай просто отложим эту тему, ладно? Когда я заехал за тобой, ты была такой радостной. Меньше всего хочу сегодня с тобой ругаться. Давай попробуем приятно провести время.

Я стою, оцепенев от шока и растерянности, и Шон тянет меня за руку, но я выдергиваю ее.

– Ты прикалываешься надо мной? Ты только что сказал… – Я изумленно смотрю на него. – Я думала, мы… ты…

Шон оборачивается, и я осознаю, что он видит на моем лице и в глазах противоречивые обиду и растерянность.

– У тебя появились ко мне чувства, Щеночек?

Мне лишь остается ответить ему с той же искренностью.

– Да, конечно, появились. Мы… я надеялась… Не знаю.

– Правильно, мы не знаем, так что хватит обижаться и устраивать драму на пустом месте. Ты хочешь мне доверять, но сама боишься открыться, и я ничего не могу с этим поделать. Могу хоть каждый день напоминать, что со мной тебе ничто не угрожает, но бессмысленно, пока ты сама не поверишь. И кстати, чувства у меня появились, как только я тебя увидел. – Я обмякаю, когда он проводит пальцем по моим губам. – Ты красивая, умная, добрая, чуткая и не только. – Шон опускается лбом мне на плечо и стонет: – И сердишься.

Шок проходит, и я решаю попробовать быть честной с самой собой, дать себе право попытаться посмотреть на ситуацию его глазами. В словах Шона таится много правды, но я хочу увидеть в его глазах обиду и не вижу. Меня это огорчает и в каком-то смысле уязвляет. Я-то надеялась, что он будет ревновать меня, но этого не происходит.

– Просто не хочу чувствовать себя…

Шон поднимает голову.

– Использованной? Униженной? Это от тебя зависит. Дело в тебе, детка, не во мне. – Шон наклоняется. – Любое вынесенное сейчас осуждение твое и только твое. – Он еще держит меня за руку и, медленно ее приподняв, целует по очереди подушечки пальцев. – Когда мы стали проводить вместе время, я не думал… – Он заглядывает мне в саму душу. – Я был и буду с тобой в моногамных отношениях, Сесилия, если ты действительно этого хочешь. Легко. Я уже готов запереться с тобой в комнате и выбросить ключ из-за тех чувств, которые, как мне кажется, у тебя начинают появляться. Но есть и другой вариант, и я не хочу ограничивать тебя, потому что раскрепощенность так прекрасна. А ты достойна получить все, что хочешь. – Шон наклоняется и легко, как перышко, целует ямочку на шее, его губы путешествуют по моей мгновенно разогревшейся коже. Он хватает меня за волосы, лаская теплым дыханием ухо. – Хотеть его член – нормально, детка. Я с офигенным наслаждением, как дикарь, буду смотреть, как он проникает в твое тело.

Он отклоняется, чтобы увидеть мою реакцию на его слова, и я вижу в его глазах лишь удовлетворение. Шон всасывает в рот мою губу, и от этого жеста между бедер быстро становится мокро. Он ведет рукой по моему животу и ныряет под ткань, скользнув в меня одним пальцем. Вытащив его, Шон показывает мне влагу, вынуждая смотреть, как возбуждают меня его предложения. Он засовывает палец в рот, и я не в силах отвести от него взор, чувствуя, что вот-вот взорвусь. Ноги у меня подкашиваются, когда Шон падает на колени.

– Да, давай-ка немного снимем напряжение.

Я в спешке толкаю его голову к себе, и Шон злорадно посмеивается, развязывая мои плавки. Он стоит передо мной на коленях, и его волосы щекочут мне живот через мою ажурную накидку.

– Шон, – стону я его имя, и он, раздвинув мне ноги, закидывает одну из них себе на плечо. – Господи.

– Раздвинь. – Шон еще сильнее раздвигает мне ноги. – Шире, – слышу его горловой рык, а через секунду он касается языком моего клитора. Я подскакиваю, но Шон крепкой хваткой удерживает меня на месте и начинает ласкать языком. Всего через несколько секунд его жадных ласк я чувствую приближение оргазма.

– Черт возьми, да, – шепчет он и поднимает на меня глаза, вводя палец и отодвинув накидку, чтобы я видела, как он скользит пальцем туда-сюда. Шон добавляет еще один палец, а я смотрю на него сверху вниз. Его золотистая шевелюра переливается в лучах солнца на полянке среди деревьев, пока сам он стоит на коленях прямо на сосновых иголках. В его карих глазах плещется похоть. Никогда не забуду, как приятно чувствовать, когда на тебя так смотрят, так трогают. Я тяжело дышу, тело начинает потрясывать, пока Шон искусно доводит меня до оргазма. Он хорош, слишком хорош, и я чувствую укол ревности, сжимая мышцами его крупные пальцы. Я просто наблюдаю, как он мне поклоняется. Не сводя глаз, Шон припадает и с идеальным нажимом проводит языком, прокручивает пальцами так, что я взрываюсь. У него вырывается довольный стон, и Шон, смотря на меня снизу, начинает быстрее двигать языком, пока я не кончаю.