Я несусь вниз по лестнице с одной целью: найти Адриану и рассказать ей каждую невероятно ошеломляющую и похотливую деталь последних… даже не знаю, сколько времени я отсутствовала. Десять минут? Пятнадцать? Пятьдесят?

Она точно убьет меня за то, что я ее бросила, и будет права. Но потом воскресит, когда расскажу про этого, надеюсь, невероятно красивого, незнакомца с божественным ртом, который целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь, и довел до оргазма, издеваясь над моим клитором, в чертовом публичном месте.

Мое лицо пылает, и я уверена температура кожи сейчас не уступает температуре солнца. Нет, я не считаю себя ханжой. Но, еще ни один мужчина, с которым я познакомилась за пять минут до этого, не опускался на колени и не вылизывал меня посреди клуба, где в любой момент кто-нибудь мог нас застать.

Я потеряла свою маску, но мне абсолютно плевать, потому что Адриана умрет, когда услышит, что только что произошло.

Меня подмывает тут же развернуться и последовать за ним в отель, хотя тупая, безымянная боль разъедает грудь, стоит только вспомнить, что он завтра улетает. В следующее мгновение злюсь на себя, ведь тоже возвращаюсь домой через несколько дней. Нет смысла оставлять место для глупых, иррациональных чувств.

И все же, назойливая, необъяснимая пустота внутри не исчезает.

Дрожащей рукой касаюсь губ, все еще пульсирующих после его поцелуев. Пальцы трепещут, в этом движении столько же восторга, сколько и полного недоумения. Мое тело до сих пор гудит от возбуждения.

Когда добираюсь до основного зала, сразу направляюсь туда, где в последний раз видела Адри. Толпа сместилась, и я ее не замечаю.

Я плохо запомнила парня, которого она собиралась охмурить ради пары шотов, так что не могу сказать, здесь он или нет. Наверняка она в другом конце бара, болтает с каким-нибудь бедным барменом, мечтающим стать музыкантом, о недавно открытии взаимодействия между каким-то грибком и растением.

Ее нигде нет.

Может, она тоже нашла своего Призрака в маске и сейчас точно так же, как и я, растворяется в поцелуях в тесных коридорах Firenze.

Бармены качают головами, когда спрашиваю о ней, едва обращая на меня внимание из-за наплыва клиентов.

Так что я жду. Сажусь на удачно освободившийся стул и жду, когда она вернется, от возбуждения ерзая на месте.

Когда проходит десять минут, возбуждение сменяется тревогой. Я тереблю подол платья, проверяя телефон на случай, если она ответила на одно из моих сообщений.

Пятнадцать минут спустя тревога превращается в беспокойство. Когда проходит час, беспокойство перерастает в панику.

Меня начинает тошнить от страха. Горло царапает истерика, и я больше не сижу. Мчусь по клубу, крича имя сестры, требую от охраны вмешательства, толкая их, когда они только пожимают плечами, говорят, что, должно быть, она ушла домой. А потом просто выгоняют меня из клуба.

Может быть она сейчас в разгаре самого жаркого поцелуя в ее жизни. Может она выпила все шоты с текилой и отключилась где-то на одном из бархатных кресел Firenze. Может она устала ждать меня и действительно ушла домой.

Я ведь правда не так уж и надолго исчезла… может быть.

Нет.

Не может быть.

Я, блядь, надеюсь, что так и есть.

Потому что другая возможность…

Не могу даже представить.

Сбрасываю каблуки и бегу домой.

Это в сорока минутах ходьбы, дольше, когда босиком. Быстрее было бы просто сесть на метро, но я лишена рациональных мыслей. В груди стучит паника, в голове только оглушающий гул страха, и он несет меня вперед по пустым улицам, пока мои ноги не начинают кровоточить, и я не оказываюсь у нашего Airbnb.

Но Адрианы там нет.

Нигде нет.

Она не вернулась.

Я стою в нашей вдруг ставшей невыносимо тихой гостиной, и перед глазами, мучая меня, вспыхивают сцены, как мы смеялись, дурачились, болтали, будто ничего плохого в мире не может случиться. И именно в этот момент, отчетливо ощущаю, как умирает моя душа.

Это вся моя вина.

✽✽✽

Маттео

Она не пришла.

Она, блядь, не пришла.

Валентина

Настоящее время

— Как легко ты забыла мужчину, который лизал твой клитор и трахал пальцами киску, cara, — продолжает Маттео, его голос не более, чем томное, ленивое мурлыканье. — Это у тебя происходит так часто, что ты даже не смогла запомнить меня?

Я смотрю на него снизу вверх, прижатая им, все еще в шоке прикрывая рот рукой, пока обрывки той ночи мелькают перед глазами.

Это был он.

Он тот незнакомец.

Он мой Призрак.

Тот, о ком я запрещала себе думать.

В ту ночь произошло два события. Одно из-за другого.