Это не плод моего воображения, это происходит на самом деле. Аппараты начинают реветь. Громкость звуков нарастает, набирая сумасшедший темп. Какофония сигналов тревоги, возвещающая о панике в моем сердце, окутывает нас.

Приподнимаюсь на руках, игнорируя явную боль, пронзающую спину, и выдергиваю капельницу. Мгновенно вскакиваю на ноги и ору: — Тьяго, блядь, где она?

Кровь приливает к голове, колени подкашиваются. Хватаюсь за аппараты, пытаясь устоять. К сожалению, ноги не слушаются.

— Чертовы итальянцы, — Тьяго с отвращением качает головой. — Сначала ты месяц дрыхнешь, а теперь думаешь, что можешь вот так просто разгуливать.

Его слова — словно щелчок выключателя, который перезагружает мое тело. Отпускаю аппараты и медленно поворачиваюсь, восстанавливая двигательную способность.

— Месяц? Я был в коме гребаный месяц? — сердце, словно свинцовый груз, падает вниз и разбивается вдребезги. Спотыкаясь, делаю шаг к нему, не думая о том, что, будучи ослабленным и уязвимым, являюсь легкой мишенью. — Где Валентина, Тьяго?

Аппараты продолжают бить тревогу.

Он затыкает уши и бросает на меня мрачный взгляд. Это странным образом напоминает темную камеру, в которой пребывал, находясь в коме.

— Может, сначала успокоишь свой чертов пульс? Я не слышу собственных мыслей из-за этого визга.

— Успокой его ты, — сердце едва не выпрыгивает из груди. — Скажи, что твоя сестра жива.

— Жива? — Тьяго убирает пальцы от ушей, словно желая убедиться, правильно ли он меня расслышал. — Конечно, она, блядь, жива, — он хмурится. — Неужели ты думаешь, что остался бы в живых, если бы ее не стало?

С моих губ срывается судорожный вздох. Аппараты мгновенно затихают. Не медля. Еще секунду громыхали, а сейчас ритм ровный, монотонный.

Тьяго смотрит на них, затем снова на меня.

— Господи, как же это жалко.

Виноват.

— Кстати, о жалком, кто тут месяц торчал у моей кровати в ожидании, когда я проснусь, а, ублюдок, — ухмыляюсь, видя, как улыбка исчезает с его лица, но лишь на минуту. — Скажи мне, где...

— Маттео! — раздается голос из-за двери.

Оборачиваюсь и успеваю лишь мельком заметить развевающиеся волосы, прежде чем тело Валентины сталкивается с моим. Она подпрыгивает и приземляется в мои объятия, вырывая из моей груди счастливый, хриплый стон, а затем обхватывает мое лицо и целует.

— Валентина, — бормочу между поцелуями. — Лени... — следующие слова тонут в ее губах. Прижимаю к себе. Обнимать ее так приятно. — Ты в порядке, cara?

— Да, — поцелуй. — Да, — поцелуй. — ДА, — влажный поцелуй.

Открываю глаза и вижу, что по ее щекам текут слезы.

— Ты очнулся, — бормочет она, зарываясь лицом в мою шею, всхлипывая. — Я боялась, что ты...

Провожу рукой по ее волосам, затем опускаю ладонь, хватая за шею.

— Ты спасла мне жизнь. Без тебя меня бы здесь не было.

Она дрожит в моих объятиях.

— Ты пришел за мной.

— Всегда.

Напрягаюсь, подняв взгляд и заметив, что Валентина вошла не одна. Высокая блондинка в розовом платье и сандалиях наблюдает за нами со слезами на глазах. Не узнаю ее, не думаю, что мы когда-либо встречались, и все же...

Предупреждающее рычание сотрясает воздух. Тьяго смотрит на меня с яростью, его взгляд настолько темный, что, кажется, может просверлить дыру прямо у меня во лбу.

— Тебе будет сложно определять цвет платьев Валентины без глаз, Леоне, — угрожающе шепчет он. — Отвернись.

Не сводя с меня убийственного взгляда, он подходит к женщине в розовом и крепко обхватывает ее за талию.

Она нежно шлепает его по груди, мягко приказывая: — Будь вежлив.

Тьяго поворачивается на звук ее голоса, словно загипнотизированный. Его черты смягчаются, губы расплываются в обожающей улыбке, от которой у меня пробегает холодок по спине.

Не то чтобы это была некрасивая улыбка. Просто она... неестественна для ее обладателя.

Как если бы рыба вдруг попыталась взобраться на дерево.

Странно.

Должно быть, это его жена, которой он так одержим.

Я страдаю тем же и понимаю его.

Но не могу удержаться. Поймав его взгляд, многозначительно смотрю на него, затем на его жену и беззвучно говорю: — Жалко.

Если Тьяго думает, что заставит меня склонить голову, я готов схлестнуться с ним один на один. Во всем, даже в этом. Плевать, насколько это мелочно.

Мужчина оглядывается на меня, словно собираясь замахнуться.

— Я Тесс, — представляется блондинка с лучезарной улыбкой.

Тьяго ворчит: — Ему не обязательно знать твое имя.