Огонь достигает розетки. Вспышка. Мгновение зловещей тишины.

А потом взрыв.

Яркий свет вспыхивает из эпицентра с грохотом, временно ослепляя меня. Волна жара вырывается наружу, и огненный шар формируется, мгновенно разрастаясь в огромное и яростное грибовидное облако, несущееся на нас.

Мой желудок проваливается, и страх, какого никогда не знала, захлестывает.

Я застыла.

Маттео накрывает мою голову руками и толкает вниз, вынуждая свернуться, и спрятаться за его широкой грудью.

Я чувствую жар огненного шара вокруг нас, когда он бьет ему в спину. Запах горящей плоти поднимается в воздух.

Запрокидываю голову и в ужасе смотрю на Маттео.

Его лицо искажено от боли. Зубы впиваются в нижнюю губу, глаза зажмурены, он перестает дышать. Сдавленный, хриплый стон вырывается из глубин его горла. Огненный шар отступает так же быстро, как появился, и Маттео падает на меня.

Я выпрямляюсь, подхватывая его под грудь.

— Маттео!

Он упирается лбом в свое предплечье, прижатое к стене надо мной. Его тело словно запирает меня под собой.

— Ты не ранена, cara? — спрашивает хриплым голосом, будто сквозь наждачную бумагу.

— Ты ранен! — восклицаю я. — Как твоя спина? Покажи! — Пытаюсь проскользнуть под его рукой, чтобы обойти и взглянуть на ожог, но он опускает ее, преграждая путь.

— Потом… — с трудом говорит он, но не отступает. — Сейчас надо идти.

— Но…

Маттео тянется к моему лицу. Он мягко обхватывает его, нежно проводя большим пальцем прямо под порезом на моей скуле.

— Мы позаботимся о твоих ранах, когда выберемся отсюда. А потом о моих.

Он бледный, ладонь влажная от пота. Под моей рукой его пульс едва прощупывается.

У меня внутри все сжимается.

— Ты ранен, — говорю, задыхаясь от кашля. — Я вижу… Нам нужно…

— Нам нужно выбраться отсюда, — сипит он, глядя вперед.

Я следую за его взглядом и вижу новый кошмар.

Левая сторона коридора полностью охвачена огнем, и теперь пламя взобралось до потолка. Деревянные балки светятся изнутри, как будто раскаленные угли.

Страх проносится по моим костям, органам, крови.

Маттео делает шаг вперед, но спотыкается и падает на одно колено, открывая мне вид на свою голую спину.

Яростная волна тошноты подступает к горлу.

Вся левая сторона его спины покрыта ожогами. Ярко-красные, вздувшиеся, жутко искаженные, они прорезают старые шрамы, деформируя кожу до неузнаваемости.

Он сильно обгорел.

Крик рвется из моей груди, но я глотаю его. Сейчас нельзя паниковать.

— Сюда, — говорю как можно спокойнее и наклоняюсь. Беру его под руку и тяну вверх. Он помогает, используя инерцию, чтобы встать. — Я держу тебя.

Украдкой смотрю на его лицо. Он морщится, но не выдает всей боли, которую наверняка испытывает. Не хочет, чтобы я увидела, насколько ему плохо. Он делает это ради меня, чтобы я сосредоточилась на том, чтобы выбраться.

Его сила разбивает мне сердце.

Он опирается на меня, и мы продолжаем путь, шаг за шагом. В груди вспыхивает надежда, огонь еще не добрался до окна, если успеем, то сможем выбраться через него. Я должна верить, что внизу нас ждут пожарные, с матами или растянутым полотном, чтобы поймать. Я цепляюсь за эту надежду.

Маттео сдавленно стонет. Смотрю на него, он побледнел еще сильнее, будто с каждой секундой из него высасывают все краски.

— Почти пришли, — говорю я, стараясь вдохновить. — Осталось только добраться до окна, и мы будем в безопасности.

Стиснув зубы, он кивает, в глазах появляется решимость. Его ноги подкашиваются, но я подхватываю его за руку, не давая упасть, и кладу ее к себе на плечи.

— Я с тобой, Призрак, — шепчу. — Я не отпущу тебя.

Прижимаюсь к его груди боком, заставляя опереться на меня.

Мы проходим еще метров пять, прежде чем мне приходится остановиться и перехватить его руку. Кашель выворачивает легкие. Воздух густой от дыма, дышать почти невозможно.

— Я тебя задерживаю, — стонет Маттео, полностью убирая руку с моих плеч. — Я могу идти, cara.

Он делает упрямый шаг вперед, но я перехватываю его за предплечье и возвращаю руку на плечо.

— Мы делаем это вместе, Призрак, — говорю. Пот катится по его виску. — Вместе. Давай, обопрись на меня снова. Мы почти пришли.

В воздухе раздается тихий скрип.

За ним тут же следует пугающий треск, как будто что-то рвется.

Мы с Маттео одновременно поднимаем глаза.

Мгновение тревожной тишины среди какофонии бушующего ада, затем массивная деревянная балка, охваченная огнем, отрывается от потолка и летит прямо на нас.

Ужас раскрывает зияющую дыру в моем желудке.