Энцо изучает мое лицо и наконец говорит: — С ним все в порядке.

— Хорошо, — отвечаю я, но он больше не говорит. — Это хорошо.

Переминаюсь с ноги на ногу, не зная, как спросить, когда увижу Маттео снова. Любая формулировка будет звучать отчаянно.

Энцо не сводит с меня глаз. Потом раздраженно цокает языком и отводит взгляд.

— Сейчас Маттео временный Дон, пока не найдут Аугусто. Если найдут, — добавляет, и я не пропускаю легкую улыбку, намекающую, что он надеется, что этого не произойдет. — Он занят, управляет Фамильей и одновременно ищет отца. Поэтому его не было. — Опускает взгляд, явно испытывая неловкость. — У него другие приоритеты. Сегодня он должен встретиться с Мариной и ее семьей, чтобы официально объявить о помолвке и назначить дату свадьбы.

Боль взрывается внутри. Давление распирает грудную клетку, сжимая сердце и легкие так, что невозможно дышать.

— Ох, — это скорее выдох, чем ответ, тяжелый и опустошенный. — О...

Один слог. Но в нем все.

Как и в том взгляде, который бросает Энцо. Взгляде, опасно близком к жалости.

Он ведь предупреждал.

Ты будешь сидеть в первом ряду, наблюдая, как он смотрит на другую женщину, идущую к нему под венец.

Удар в животе так же разочаровывает, как и болит, словно меня сбросили с девятого облака, и я рухнула с высоты десятков тысяч футов.

Похоже, веселье закончилось.

Вот так просто.

Я не ожидала, что это будет похоже на нож в сердце.

Когда Энцо кладет руку мне на плечо, чувства, похожие на предательство и обиду, отступают под пылающее, отчаянное желание отомстить.

— Мне жаль, — говорит он.

— Не о чем жалеть, — выпрямляю спину. Его рука тут же опускается. Я смотрю ему прямо в глаза. — Спасибо, что сказал.

Разворачиваюсь и ухожу, но не за бар, как должна бы, а прямиком в гримерку для танцовщиц. Если Маттео был занят помолвкой со своей прекрасной невестой, пока я сидела дома и скучала, пусть попрощается со своими «правилами». Я не позволю сделать из себя дуру.

Роюсь в общей куче костюмов, хватаю первый попавшийся и направляюсь в уборную. Мимо проходит Аврора.

— Я видела, как ты выбежала из бара. Что случилось? — Она идет следом. — Все в порядке?

— Прекрасно, — бросаю и с грохотом захлопываю дверь. — Просто идеально.

— Угу. По голосу слышно. Что произошло?

— Ничего. Я сегодня выйду на финальный номер.

Слышу, как она ахает за дверью.

— В смысле? Ты собираешься танцевать?

Маттео говорил, что всегда следит за мной. Ну так пусть смотрит.

— Ага.

— Ты уверена, что это хорошая идея? Валентина, — она понижает голос. — Маттео взбесится, когда узнает.

А я тем временем натягиваю костюм. И все, о чем могу думать — это о том, как он заставил меня говорить. Заставил рассказать про Адри, вытащил воспоминания, которые глубоко закопала. А потом просто отодвинул меня в сторону, даже не удосужился сообщить.

Я мстительная?

Да.

Это по-детски?

Да

Но поможет ли мне это почувствовать себя лучше?

Да.

Распахиваю дверь и выхожу. У Авроры отвисает челюсть, когда видит, во что я одета.

— Ему будет плевать, — подхожу к зеркалу и наношу вишневую помаду.

Эта мысль оставляет во рту кислый, горький привкус.

— Он не то что не плюнет. Он взорвет это место вместе со всеми нами, если ты выйдешь в этом на сцену.

Интересно, а Марина знает о его фобии? Она уберет все свечи, спички и зажигалки из дома? Будет ли проверять, чтобы плита была выключена, когда он у нее? Или это только я такая?

— Хорошо, что его здесь нет, чтобы это увидеть.

Она остается стоять с открытым ртом, пока вылетаю из гримерки.

Нахожу Джулиану прямо перед выходом на сцену. Она работала с Арабеллой, и я все это время держалась от нее подальше.

— Я выхожу вместо тебя, — заявляю я.

— Что? Нет, сейчас моя очередь! — Она скрещивает руки на груди. — И вообще, ты же больше не танцуешь.

— Все чаевые будут твоими. Просто сядь и наслаждайся отпуском за мой счет.

С этими словами выхожу на сцену.

Включается музыка, которую выбрала Джулиана. Не мой выбор, но я справлюсь. Разворачиваюсь спиной к публике и начинаю двигать бедрами в ритм. Толпа тут же оживает, раздаются одобрительные свистки и похотливые крики из пьяных ртов.

Я опускаюсь на колени, и в этот момент в меня врезается крупное тело. С раздраженным ворчанием мне на ухо, меня просто стаскивают со сцены.

Я пробыла там меньше минуты.

— Джулиана, — шипит Энцо через плечо, прижимая меня предплечьем к стене. — На сцену, черт возьми. Быстро.