Она думает, я не звонил и не писал, потому что не скучал. Если бы она только знала, что все было наоборот — я не связывался, потому что думал только о ней. Потому что убедил себя, что любое сообщение отвлечет меня, когда все мои мысли и так уже принадлежат ей.

— Я больше не исчезну. Обещаю.

Я уже отменил встречу с Мариной, сославшись на то, что похищение отца требует всего моего внимания. Эмилиано взбесился, но не мог оспорить мои приоритеты.

Однако, когда Энцо спустя несколько часов написал, что ему пришлось буквально стаскивать Валентину со сцены для VIP-гостей, я не смог сдержаться. Вылетел с совещания капо, не удостоив мужчин ни взгляда, ни слова, тех самых, которых мне отчаянно нужно было переманить на свою сторону.

Последствия этого решения еще проявятся, но, судя по тому, как Эмилиано закидывает мой телефон сообщениями, мне предстоит долгий процесс заглаживания вины.

Оно того стоит. Потому что черная, густая ярость, застилавшая мне глаза при том сообщении, до сих пор клубится на периферии зрения, выжидая момент, чтобы снова ослепить меня. Кровь стучит в висках, заглушая все остальные проблемы и оставляя в фокус только на ней.

— В любом случае, тебе стоит привыкать спать без меня, — шипит Валентина, вырываясь из моих рук. — Похоже, ты уже был готов привести к себе Марину.

Ревность в ее взгляде нечто новое, и вся кровь моментально приливает к члену.

— Поэтому ты танцевала? — мой голос низкий, как скрежет стали. — Потому что думала, что сегодня приведу ее к себе домой?

Ее глаза вспыхивают. Это единственное предупреждение перед тем, как она резко поднимает колено, целясь мне в пах. Я едва успеваю уклониться, и удар приходится по бедру. Сдавленный стон обрывается, когда замечаю ее летящий кулак. Ловлю запястье, смеюсь и разворачиваю, скручивая обе руки. Прижимаюсь грудью к ее спине, дыхание обжигает шею.

— Опять хочешь подраться? — в моем голосе темная усмешка. — Разве в прошлый раз я недостаточно ясно дал понять, кто здесь сильнее?

Ее крик только усиливает мою ухмылку. Она замахивается пяткой назад, но я блокирую удар голенью.

Одной рукой сметаю все с туалетного столика, полдюжины предметов с грохотом падают на пол. Другой прижимаю ее к освободившейся поверхности, накрывая собой, чтобы лишить возможности двигаться.

— Что ты еще сказала Энцо? — ворчу, губы прижаты к ее уху. Чувствую, как тело содрогается. — Ах да, — мой голос становится опасным. — Что мне стоит привыкнуть видеть тебя с другими мужчинами.

Я хватаю ворот халата и резко стягиваю с плеч. Узел на поясе затянут туго, и мне приходится приложить силы, чтобы сорвать ткань.

— Что ты делаешь? — Она выгибается, невольно помогая мне освободить ее тело от халата.

— Сначала покажешь, в чем ты танцевала для этих ублюдков в VIP-зале, — мой голос дрожит от едва сдерживаемой ярости, когда обнажается кожа. — А потом я накажу эту восхитительную попку за то, что ты вообще допускала мысль, будто я позволю другому мужчине прикоснуться к тебе.

Наконец халат падает на пол.

Передо мной Валентина в красном кружевном белье, которое оставляет слишком мало для воображения, подчеркивая соблазнительную задницу.

Глухой, пугающий рык поднимается из самой глубины моего существа. Он вырывается наружу, когда резко приподнимаю ее перед зеркалом, увидев грудь, едва прикрытую кружевным бюстгальтером. Соблазнительные округлости, которые, без сомнения, притягивали взгляды каждого мужчины в зале.

Напряжение между нами натягивается, как струна. Ее взгляд встречается с моим в отражении, в нем читается возбуждение, смешанное с трепетом, когда она видит, как мои черты искажает гнев.

Я грубо сжимаю грудь, мну и терзаю твердые соски. Приоткрыв рот, она запрокидывает голову мне на плечо, но продолжает смотреть в глаза.

— Это мое, — мой голос звучит хрипло, слова с трудом пробиваются сквозь ком первобытной ярости в горле. — Только для моих глаз.

— Ты сам должен был быть здесь, — дразнит, полуприкрытые веки лишь подливают масла в огонь.

Если она хотела, чтобы я больше никогда не проводил ночи вдали от нее, то добилась своего.

Она победила, победила, черт возьми, победила.

Моя рука скользит вверх по ее груди, медленно обхватывая горло, пока я мурлычу: — Помнишь свое стоп-слово?

Ее глаза вспыхивают, она кивает.

Я хватаю пояс от ее халата и крепко связываю ей запястья за спиной.

— Хорошо, — шиплю я, прижимая ее к туалетному столику.

Мой член пульсирует при виде нашего отражения. Она покорно склонилась передо мной, а я стою сзади, как тень, готовый наказать.

Медленно провожу ладонью по ее спине, наблюдая, как по коже бегут мурашки. Она вздрагивает, когда срываю с нее трусики.