Дождь хлещет вниз, с грохотом барабаня по крыше, неистово стучась в окна. Беннетт въезжает в открытые железные ворота, шины скользят по длинной изогнутой кирпичной подъездной дорожке.

В поле зрения появляется дом, два уровня из темно-красного кирпича, окна в виде перекрестных люков. Половину дома покрывает какая-то виноградная лоза, сейчас только голые ветви, но я уверен, что в теплое время года из окон почти ничего не видно.

Беннет останавливает машину у подножия крыльца. Большая входная дверь из темного дерева имеет круглое стеклянное окно с витражами.

— Каждый знает, что делать. — говорит Беннетт, заглушая двигатель, и мы все киваем.

Я чувствую себя больным, зная то, что знаю сейчас. Я бы хотел, чтобы мы никогда не причиняли ей вреда. Я хочу, чтобы я никогда не причинял ей боли. Я хотел бы вернуть все назад, но если бы я это сделал, возможно, мы бы потеряли ее. Может быть, мы не смогли бы спасти ее.

Как будто она спасла нас.

Флинн работает с дверью, отпирает ее и открывает в мгновение ока, пока мы все стоим вокруг него. Холодный дождь промокает нас насквозь, но никто не возражает. Все мысли сосредоточены на поставленной задаче.

Флинн и Кинг заходят первыми, дальше Беннет и Рекс, я замыкаю. Я закрываю дверь. Слышу шум за пределами этого зала. Я смотрю вниз, на лиственные породы, думаю о красных лужах, о женщине, слишком похожей на Поппи, лежащей мертвой посреди них.

Я моргаю, проходя мимо большого овального зеркала, изящного комода, прижатого к стене, и лестницы справа от меня.

Когда я вхожу в большую открытую комнату, совмещенную с кухней, отец Поппи уже сидит в кресле. Задняя часть дома отделана стеклянными стенами, вся мебель из дерева и дорогих тканей с витиеватыми узорами.

Майкл Кэррингтон — высокий, широкоплечий мужчина, плотные каштановые волосы зачесаны назад, кожа белая, лицо очень бледное, и мне нравится думать, что это из-за нашего присутствия. Его темно-бетонные глаза сузились, глядя на моего брата, тонкие губы поджались.

— Как я и сказал. — спокойно говорит Беннетт, садясь напротив него за стол, переплетая пальцы.

Кинг удерживает отца Поппи на месте, положив руки ему на плечи.

— Мы здесь по поводу вашего дела с Кристофером Мэтьюзом.

Он усмехается:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Пятнадцать лет назад вы переводили деньги между бизнес-счетами, направляя те, которые не принадлежали ему, обратно вашему деловому партнеру Кристоферу Мэтьюзу. И все это время следили за тем, чтобы это оставило чрезмерно очевидный, ложный, мошеннический бумажный след, указывающий прямо на строительную компанию Джейсона Адамса. Убедились, что вы с Мэтьюзом быстро разбогатели, а бедный, ни в чем не повинный Адамс был отправлен в тюрьму на двадцать лет за растрату среди длинного списка других преступлений, в которых он был невиновен. Верно? — Беннетт устрашающе спокоен. То как он выплескивает информацию, похоже на какую-то бесстрастную компьютерную программу.

Губы Майкла шевелятся, но он не произносит ни слова, и кулак Флинна врезается ему в щеку. Его голова откидывается в сторону. Он сплевывает, сильно принюхиваясь, прежде чем снова поднять голову.

— Но вы не сразу согласились работать вместе, не так ли, Майкл? Нет. — язвительно смеется Беннетт, кладя ладонь на стол. — Есть период времени, когда вы, предположительно, перестали работать с Мэтьюзом, потому что хотели оставить все деньги себе. И что произошло потом? Потому что вы, в конце концов, снова начали с ним работать. Вот чего я не могу понять, что он вам дал, чтобы убедить? Сколько вам понадобилось денег, чтобы разорить мою семью? — Беннетт рычит Майклу в лицо, ударяя обеими руками по столу и наклоняясь вперед.

Из носа Майкла текут сопли, из брови капает кровь, изо рта тяжело вырывается дыхание.

Он поднимает глаза на Беннетта, удерживая его взгляд:

— Пошел нахуй.

Мой брат пристально смотрит на него, а затем медленно его руки скользят обратно по дереву, когда он выпрямляется, чтобы встать. Его темные глаза поворачиваются к Флинну. Тот улыбается.

Он бьет Майкла по лицу с глухим стуком костяшек пальцев, когда его кулак соприкасается с костью, а Кинг удерживает его на стуле, заломив руки за спину.

Флинн бьет отца Поппи по лицу, кровь капает у него изо рта, брови, носа, но Флинн продолжает, ожидая, когда Беннет снова заговорит.

Я отключаюсь от шума насилия, оглядывая дом семьи Кэррингтон — ни фотографий, ни личных вещей. Ничего, что указывало бы на то, что здесь живет или когда-либо проживала семья.

— Ты еще что-нибудь хотел бы разгласить? Я уже все знаю. Я просто хотел бы услышать это из твоих уст. — говорит Беннет, уставившись в свой телефон и читая сообщение на экране.