Я не могу понять, почему у меня развязаны наручники. Почему меня не поднимают с койки, почему чьи-то руки не щиплют меня за кожу, не дергают за глазницы.

Открываю глаза, нервно моргая, и хмурюсь сильнее, снова дрожа от ледяного холода. Это все равно что оказаться запертой в морозильной камере, едва одетой, без простыней. У меня болит позвоночник, когда я приподнимаюсь, чтобы сесть, свешивая затекшие ноги с края кровати.

— Мисс Фостер, ваш опекун здесь, и ему не терпится вернуться в дорогу, так что, пожалуйста, вставайте побыстрее.

Бросив взгляд в сторону двери, я замечаю высокую пышную женщину, которую я никогда в жизни раньше не видела. Дверь за ее спиной открыта.

— Опекун? — спрашиваю я, во рту пересохло, язык отяжелел.

Мой отец никогда раньше здесь не был.

Он никогда не делает грязную работу сам.

В какую новую игру играет Сорен?

— Да, ваш опекун, мистер Адамс, очень настойчивый молодой человек.

Тогда я резко поднимаю взгляд, вытягивая шею.

Опекун.

— Адамс? — слово срывается, когда я повторяю его, моргая от яркого света.

Женщина переминается с ноги на ногу, ее пепельно-светлые волосы падают ей на плечо, когда она смотрит поверх них, через открытую дверь, на что-то, чего я не могу разглядеть в холле.

— Да. — медленно произносит она, оглядываясь на меня и опускает подбородок. — Пожалуйста, поторопись.

Кладу руки по обе стороны от болезненного пружинного матраса, пытаюсь подняться на ноги, но локти просто не выдерживают моего веса, и я падаю обратно на койку.

— Носильщик! — зовет женщина, щелкая пальцами. — Принесите инвалидное кресло, быстро, быстро.

Мое дыхание тяжелое, слишком частое, легкие горят от резких, быстрых вдохов воздуха, когда меня осторожно усаживают в инвалидное кресло, так же осторожно поднимая ноги и ставя их на подножки.

Кажется, что все расплывается, когда меня вкатывают в лифт. Женщина в светлой юбке-карандаше и темно-синей блузке нажимает кнопки, сканируя свое удостоверение личности, чтобы мы могли двигаться.

— Где доктор Сорен? — хрипло спрашиваю я, горло болит от того, что я кричала, пока не уснула. — Разве он не должен меня отпустить?

Женщина оглядывается через плечо, смотрит на меня сверху вниз, и в уголках ее рта появляется странное, напряженное выражение:

— Он сейчас с другим пациентом. — а затем она снова поворачивается лицом к открывающимся дверям.

Думаю, это мой первый настоящий вдох. Зная, что он занят другим. Не мной.

Он не может бороться за то, чтобы удержать меня здесь.

Потом я слышу его.

Его глубокий рокот наполняет комнату, стеклянный фасад здания за окнами темный.

Как долго я здесь нахожусь?

Беннетт стоит у стойки администратора, сильно перегнувшись через изгиб дерева в угрожающей позе. Человек за ней отодвинулся от стола, пытаясь избежать его гнева. Он поднимает руку, указывая на них пальцем и что-то бормоча себе под нос.

Облегчение захлестывает меня, как будто мои внутренности только что растаяли лужей.

— Мистер Адамс! — зовет его дама, ведущая меня по коридору, а носильщик толкает ручки моего инвалидного кресла всего в нескольких футах позади.

У меня кружится голова, когда я наблюдаю, как медленно, так угрожающе медленно Беннетт переводит взгляд на женщину. Таким взглядом только убивать.

Но именно тогда он видит меня.

Пока женщина продолжает говорить, а меня подталкивают все ближе и ближе, двери за спиной Беннетта открываются. Внутрь врывается ледяной воздух. Мои зубы стучат, глаза слезятся, а затем обсидиановые глаза Беннета отрываются от меня и возвращаются к женщине, стоящей перед ним, когда она передает ему планшет.

Мое инвалидное кресло останавливается, и Линкс мчится ко мне. Обесцвеченные светлые волосы в сумасшедшем беспорядке на его голове, золотисто-карие глаза дикие. Остаток пути он проскальзывает по полу. Его голени ударяются о плитку, когда он падает передо мной на колени.

Слезы текут из моих глаз, когда его большие руки обхватывают мои щеки. Он поднимается на колени, прижимаясь губами к моему лбу, снова и снова.

— Мне так жаль. — шепчет он. — Мне чертовски жаль. Теперь ты у нас. Ты всегда будешь с нами. Прости, прости, прости.

Линкс заключает меня в объятия, запах кедра и красных ягод обволакивает меня, его тепло проникает под мою кожу, когда он поднимает меня. Мои пальцы едва касаются пола, когда я рыдаю в изгиб его шеи. Мои руки безвольно опущены по бокам.

— Мы никогда не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Сокровище. Больше никогда.

— Ты в порядке, принцесса? — успокаивающий рокот Райдена достигает моих ушей в тот же момент, когда его теплая рука находит мою обнаженную спину, и я поднимаю глаза, натыкаясь на его серо-стальные.