— Бьюсь об заклад, ты потратил много времени на этот день, — сказал Джорджиано, как обычно спокойный. Он зажег сигару и покатал ее в зубах. — Очень хорошо, Хит. Ты это заслужил. — Он жестом попросил кого-то взять ее, как будто все было хорошо. Я по глупости поверил ему. У банд свой кодекс поведения, и сделка есть сделка, но Джорджиано годами держал мою мать в заложниках, и, несмотря на то, что она была его любимицей, эгоистичные мужчины не любят расставаться со своими вещами.

Я наблюдал, как они выволокли мою мать, ее глаза были налиты кровью от того наркотика, который они ей дали. Большую часть времени она была слишком счастлива, чтобы знать, что я был рядом. Иногда она смотрела на меня и плакала, извиняясь за то, с чем мне пришлось столкнуться. Я никогда не винил ее. Я ни разу не думал, что она может это контролировать, но я мог.

— Ты хорошо вырос, Хит, — сказал Джорджиано, спускаясь со своего трона и поглаживая щеку моей матери. Она дернулась не из-за наркотиков в ее организме. — Но есть один урок, который тебе еще предстоит усвоить.

Я был глупцом. Я выпрямился, думая, что он собирается поделиться какими-то знаниями, которые я мог бы использовать на улицах.

— Какой? — Уверенно спросил я.

Джорджиано посмотрел мне в глаза. Он посмотрел мне в гребаные глаза, вытаскивая пистолет из ниоткуда.

— Жизнь несправедлива, и такие люди, как ты, не получают того, чего хотят.

У меня не было времени среагировать. Он нажал на курок прежде, чем я успел закричать. Я смотрел, как тело моей матери рухнуло на пол, ее глаза были открыты, но уже ничего не видели. Моим единственным утешением было то, что она этого не почувствовала. В ее организме было столько наркотиков, о которых она даже не подозревала. Я закричал и бросился к Джорджиано, но его охранники поймали меня.

— Вышвырни его вон, — приказал он, как будто это был какой-то пустяк. Полагаю, для него так оно и было. — Убедись, что он увеличит свой процент для меня. Если он смог накопить эти деньги, значит, ему есть что отдать.

Они вышвырнули меня и думали, что на этом все закончится. Они думали, я просто смирюсь с этим. Я даже не успел похоронить свою мать. Я так и не узнал, что они сделали с ее телом. Я вернулся через три дня со всеми пистолетами и клинками, которые смог найти, и проложил себе путь через его территорию. Они чуть не убили меня, но в конце концов я стоял посреди их тел, глядя сверху вниз на Джорджиано, сжимая в руке карту джокера. Я едва держался на ногах, потеряв слишком много крови, когда Даймонд, Харт и Спейд пришли за мной. Тогда я чувствовал нашу связь так же, как чувствую ее сейчас. Это осознание, связующее звено в жизни, но я так и не нашел тело своей матери.

Теперь есть еще одна: Эмбер. Ее связь такая же яркая, как и наша.

— Клаб, — говорит Эмбер. Я так погрузился в свои воспоминания, что даже не заметил, что остановился у подножия лестницы. — Ты в порядке?

Я встречаюсь с ней взглядом и вижу в нем неподдельную озабоченность. Если кто-то и поймет, так это она. Она тоже была взрослой, как и я.

— Это место вызывает у меня… плохие воспоминания, — признаюсь я.

Я спал в обшарпанной комнате, в стороне, пока моя мать должна была работать. Когда она заканчивала работу, ей разрешилось ухаживать за мной. Я был таким же истощенным, как и эти дети, младенцем, изо всех сил пытающимся выжить. Она не могла кормить грудью из-за наркотиков в своем организме. Когда я был старше, она тайком приносила кусочки своей еды, чтобы накормить меня. Мы оба выживали, как могли.

Эмбер была на несколько ступенек выше меня, но после моих слов она спускается обратно и сжимает мое лицо. Ее руки покрыты кровью, но это не имеет значения. Это не самое худшее, что я пережил.

— Тебе нужна минутка? — спрашивает она, серьезно глядя мне в глаза. Я вижу только ее яркие, красивые глаза сквозь маску, глаза, которые никогда не должны были знать о той боли, которую она испытывает. Я хотел бы избавить ее от ночных кошмаров, но если бы я мог, она никогда бы не нашла цирк. Наши ночные кошмары — это то, что делает нас теми, кто мы есть. Они свели нас вместе.

Кошмары — это то, что создало нас, и кошмары — это то, что нас питает.

— Нет, — бормочу я, прежде чем отвести ее руку от своего лица и приподнять маску ровно настолько, чтобы запечатлеть поцелуй на ее окровавленных костяшках пальцев. — Нет, давайте заберем этих детей отсюда.

Она кивает.

— Позже ты сможешь рассказать мне о своих кошмарах, и я прогоню их.

Мое сердце сжимается.

— Так же, как я поступлю с твоими.

Куинн. Наша королева.

Она берет меня за руку и ведет вверх по последней лестнице, и мы попадаем в еще один кошмар, но мы можем справиться с этим вместе.

На этот раз я не один.

Глава

24