— Мне бы этого хотелось, — признаюсь я с усмешкой. — Но они не позволят тебе убить меня. — Я киваю головой в сторону остальных, которые наблюдают за мной, не выказывая никаких признаков того, что собираются уходить в ближайшее время.

Когда она поворачивает голову ко мне, я вижу решение в ее глазах. Протягивая руку, она опускает маску, ее глаза еще больше темнеют. Ушла милая, невинная Эмбер, которая боялась причинить мне боль, и на ее месте чудовище, рожденное из ночных кошмаров.

— Хочешь поиграть, Харт? — мурлычет она, ее голос становится ниже и наполнен голодом, который заставляет мой член расти. Он набухает в штанах, когда она прижимается ко мне, протягивая руку вверх по моей груди, чтобы схватить меня за подбородок точно так же, как я это делал с ней. — Тогда давай поиграем. Встань передо мной на колени.

Она толкает меня вниз, и я опускаюсь перед ней на колени, моя маска надежно закреплена, когда она нежно гладит меня по подбородку.

— Даймонд, — зовет она. — Хлыст.

Наступает момент колебания, а затем кнут падает к ее ногам. Она наклоняется и поднимает его, позволяя мотку выскользнуть из ее руки. Это зрелище заставляет мой член дернуться, и стон срывается с моих губ. Мое тело напрягается, ожидая боли, желая всего, что она мне даст.

— Ты хочешь, чтобы я причинила тебе боль, не так ли, Харт? Несмотря ни на что, ты бы поблагодарил меня за это. — Ее слова ласкают мое тело, как шелк, заставляя меня задыхаться, а она еще даже не прикоснулась ко мне. Возможно, когда-то эта девушка была слабой, жертвой, но от нее ничего не осталось.

Больше нет.

Это наша королева.

Это наш ночной кошмар.

— Да, — отвечаю я. — Я хочу все, что ты мне дашь.

Хлыст взмахивает, полосуя по моей груди. Я шиплю от удовольствия, когда он разрывает мою рубашку. Ткань распахивается, и она снова движется, ударяя по ней хлыстом во второй раз, кончик хлещет меня по груди. Появляется жгучий рубец, и это заставляет меня наклониться вперед, ища удовольствия, которое она предлагает.

Она раздраженно рычит из-за отсутствия у меня болезненной реакции и оборачивает кнут вокруг моей шеи, одновременно хватая один из моих кинжалов.

— Я хочу видеть всего тебя. Я хочу, чтобы ты был слабым ради меня. Я хочу использовать тебя.

Плеть обвивается вокруг моей шеи, медленно сжимаясь с каждым словом, а затем кинжал опускается. Мы оба смотрим, как моя рубашка падает на землю, обнажая грудь для ее действий. Она наслаждается мной, ее взгляд заставляет мое сердце биться быстрее. Один ее взгляд на меня, почти заставляет меня наложить в штаны.

— Куинн… — Я начинаю дразнить ее, но она сжимает хлыст, дергая до тех пор, пока я не замолкаю, но не перекрывая доступ воздуха. Она наклоняет голову, когда наблюдает за мной. Я не сопротивляюсь. Я чувствую, как мое лицо меняет цвет, когда мои легкие кричат, но я позволяю ей, не отводя от нее глаз, не дрогнув. Я бы позволил ей убить меня и трахнуть мой труп, если бы это было то, чего она хотела, и я бы, блядь, сделал это с радостью.

Если ей нужна моя жизнь, то она принадлежит ей.

Если ей нужен мой воздух, пусть берет его.

Если она хочет, чтобы я вырезал свое сердце, то я сделаю это с улыбкой на лице.

Чернота застилает мне зрение, но моя улыбка не сходит с лица.

— Эмбер, — предупреждает кто-то, но мы игнорируем их, когда я хватаю хлыст и подтягиваю его ближе к ней, затягивая еще сильнее. Это так чертовски приятно, что я двигаю бедрами.

Она наблюдает за мной, упиваясь моей реакцией, и когда я вот-вот потеряю сознание, она отпускает меня, позволяя хлысту ослабнуть. Я делаю глубокий вдох, слегка покашливая, так как мои глаза слезятся. Мое сердце бешено колотится, а легкие болят от внезапного давления, но мое первое слово вызывает у нее мрачный смех.

— Еще.

— Ещё? Зачем мне давать тебе то, что ты хочешь? — парирует она. — Есть кое-что, чего я хочу от тебя. Если ты хочешь, чтобы я превратила эту ярость в огонь, тогда разжигай его. Отступив назад, она садится на один из ящиков в своей палатке и раздвигает ноги.

Я бесстыдно стону, желая того, на что она намекает.

— Пожалуйста, — шепчу я.

— Умоляй за меня. Умоляй об этом, — приказывает она, стягивая с себя штаны и снимая рубашку, оставляя себя обнаженной. Остальные стонут, но я их игнорирую. Сегодня вечером она моя.

Моя. Вся моя.

Я упиваюсь каждым рельефным шрамом на ее идеальной коже и каждым мягким изгибом, прежде чем мой взгляд останавливается на ее киске. Она блестит для меня, такая розовая и спелая, просящая, чтобы ее съели, когда она шире раздвигает бедра.

— Черт, — бормочет Спейд.

— Пожалуйста, Куинн, — умоляю я, опускаясь на четвереньки и кланяясь перед ней. — Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе. Позволь мне попробовать тебя на вкус. Позволь мне сгореть в огне, который мы разожгли.

Она мгновение смотрит на меня, а затем ее ноги раздвигаются еще шире.