– Спаси Дэниела. Я не рожу с минуты на минуту. Это происходит не так быстро, как думают мужчины. Мы с Арабеллой поедем следом. Иди.

Я упёрлась ладонью в пол, чтобы подняться с колен, но едва успев сделать это, узнала, что такое схватка. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось и напряглось, будто собиралось вот-вот взорваться.

Какого хрена так больно?

– Талия? – позвал Неро, когда заметил, что я продолжаю оставаться на месте. Он уже разворачивался, чтобы пойти.

– Не трать на меня время, Неро, – прорычала я.

Следующие несколько секунд, которые были на счету Дэниела, он колебался, вероятно, раздумывая над тем, каким образом утащить отсюда нас всех, пока я не закричала:

– Иди!

И он ушёл.

А я… я не стала подниматься.

Вместо этого поползла к Арабелле, которая корчилась от боли, держась за свой бок окровавленной ладонью. Она тоже пыталась встать, но у неё ничего не выходило.

– Сколько?

Я не знала, сколько из семи выпущенных в меня пуль Арабелла взяла на себя. Однако мне было известно, сколько из них она собиралась взять, если бы Дэниел не помешал ей. Все.

– Две, – прошипела она. – Где-то у меня под почкой. Или в ней. Или… Понятия не имею, если честно.

Я медленно выдохнула, когда на меня обрушилась волна усталости и облегчения. Но это случилось не из-за ответа Арабеллы, а потому что давление достигло своего пика и стало постепенно уходить.

Схватка закончилась. Эти тридцать секунд были самыми долгими в моей жизни.

Не став терять ни мгновения, просунула руку под подмышку Арабеллы и крепко обняла её за спину, надеясь, что она додумается проделать то же самое со мной, чтобы мы помогли друг другу подняться на ноги. У меня практически не осталось сил. Мышцы во всем теле были наряжены, заставляя меня дышать через раз.

– На твоём месте, – прохрипела Арабелла, – я бы оставила себя умирать здесь. Никто не станет тебя винить. В первую очередь ты должна думать о себе и ребёнке, а не о подружке своего жениха, которая всеми силами пыталась вставить тебе палки в колёса.

Она говорила так, будто я уже бросила её здесь.

Арабелла такая Арабелла.

– Серьёзно, Талия…

– Да замолчи ты уже, – проворчала я, перебив её. – Будь ты просто его подружкой, которая не волнуется за тех, кого он любит, я бы оставила тебя умирать здесь. Мне было бы абсолютно всё равно. Моё сердце не доброе. Но ты… Я ненавижу тебя! Почему ты такая? Как ты можешь заставлять моё сердце сжиматься от обиды и подставляться под пули, предназначенные мне? А?

В моих лёгких запылало от недостатка кислорода, поскольку я вывалила всё это на неё на одном дыхании. Никто на свете не злил меня сильнее, чем она, но я никогда бы не оставила её, даже если бы она не закрыла меня собой.

Если Арабелла важна для Дэниела, значит она важна и для меня. А после того, что она сделала, я поняла, что она мыслила точно так же.

Девушка не ответила мне, что было совсем не удивительно.

Только это ничего не меняло.

Я не собиралась уходить одна. И благо она не стала больше медлить, наконец-то ухватившись за меня.

Не знаю, Арабелла держала меня или я её, но…

Мы держались.

И спустя минуту общими усилиями смогли добраться до машины, ключи от которой я нашла в прихожей. Арабелла завалилась на заднее сиденье, а я устроилась на водительском месте. Руки дрожали. Сердце билось в горле. Не помню, когда в последний раз мне было так страшно. Никогда, наверное.

Я не плакала, но слёзы не переставали течь по моему лицу, разъедая кожу. Всё чесалось.

Новая схватка заставила меня до такой силы сжать руль, что костяшки побелели. Нога вжалась в педаль газа. Я гнала так, будто всё-таки собиралась отправиться на тот свет. Деревья пролетали по бокам, и если бы кто-то оказался на моём пути, я бы точно не успела затормозить.

Мне было всё равно.

Сейчас я хотела лишь успеть попасть в больницу вовремя.

Приближаясь к выезду из леса, решила посмотреть в зеркало заднего видела и заметила, что Арабелла закрыла глаза. Её грудь практически не приподнималась.

– Арабелла?

От неё не последовало никакой реакции.

– Эй! – Я надавила ладонью на клаксон, и оглушающий звук прошёлся по салону машины. – Даже не смей умирать на моём заднем сиденье! – прокричала, заставив её открыть глаза. Слава Богу. – Поняла, сучка?

Она усмехнулась, слабо улыбнувшись. Затем поморщилась, перевалилась на другой бок и повторила за мной:

– Поняла, сучка.

Всё, что я слышала о родах, оказалось полной чушью. Обманом! Я была такой злой, что разрушила бы родильный зал, если бы могла делать хоть что-то кроме того, чтобы тужиться, кричать и плакать.