Ранее я был уверен, что последнее, чего хотят беременные женщины – это заниматься сексом, поэтому, вопреки своим желаниям, планировал терпеливо дожидаться, когда Талия родит и снова захочет меня. Однако она решила и тут удивить меня, превратившись в ненасытного монстра. Акушер-гинеколог, ведущая её беременность, подтвердила мне полезность полового контакта и тот факт, что у неё не было противопоказаний к занятию им, поэтому…

Я наклонился и быстро поцеловал её.

– Это значит да?

– Будто я когда-то отказывал тебе в чём-либо.

Она засмеялась, когда мы двинулись в сторону особняка, в котором проходила встреча, держась за руки.

– Ну, знаешь, – Талия хмыкнула, – мне начинает казаться, что ты больше не тянешь мои аппетиты.

Я цокнул языком. Она явно нарывалась на неприятности.

– Тебе повезло, что я временно отказался от шлепков, иначе твоя задница горела бы всю следующую неделю.

– Дэниел! – Она стукнула меня кулаком по плечу, застонав от разочарования.

Мы не переставали перебрасываться угрозами сексуального характера и улыбаться, пока не вошли в здание, полное людей.

Как я ненавидел всё это.

Только Талия понимала меня, как никто другой.

Часть этих людей какое-то время считали её моей младшей сестрой, которая воскресла спустя восемнадцать лет после трагической кончины. Поэтому косые взгляды, которые бросали в нашу сторону, не удивили меня.

– Почему это должны делать именно мы? – не смирившись с происходящим, томно выдохнула Талия.

– Потому что Неро не хочет, чтобы о его возвращении узнали раньше положенного, а Деметрио и Эбигейл уехали в Сакраменто, так как Кае Нери показалось, что она рожает, – напомнил я, будто она могла забыть, как несколько часов назад Эбигейл подняла такой шум, что все, включая меня, Деметрио и Неро, почувствовали себя на последнем сроке беременности.

Как выяснилось позднее, Кая ошиблась. Ложные схватки. И, к счастью, с ней и её тремя мальчиками всё в порядке.

Мы прошли вглубь зала, игнорируя пристальное внимание к нашим персонам. Лицо горело от того, как все бесстыдно разглядывали нас. Дерьмо. Это последний раз. Больше я не подпишу на это ни себя, ни Талию, которая нервно сжимала и разжимала мою кисть.

– Если они сэкономили на еде, этот вечер будет не спасти, – заметив стол с закусками, прошептала она.

– Я знаю способ.

Талия покачала головой.

– Даже твой рот не в силах исправить это.

– Значит, самое время напасть на тот хрустящий сыр, пока эти ублюдки не съели его.

Она потёрла ладони в предвкушении.

– Я тоже так считаю! – Сделала несколько шагов вперёд, но когда заметила, что я не последовал за ней, остановилась. – Не пойдешь со мной?

– Возьму на себя участь провести пару бесед.

На самом деле я надеялся, что никто не станет со мной говорить. Я просто дождусь того, зачем Неро отправил меня сюда, и уйду, чтобы продолжить вечер с Талией, будто нас здесь никогда и не было.

Однако сегодня удача не была на моей стороне.

Как я понял это? Один из самых больших ублюдков, знакомых мне, направлялся прямо в мою сторону. Наши взгляды пересеклись, и он улыбнулся мне, словно был безмерно рад меня видеть.

Я даже не попытался сделать это в ответ.

Единственный человек в этом зале, которому я собирался улыбаться, была Талия, уже до отказа набивающая рот сыром.

– Дэниел, – поприветствовал меня мистер ублюдок, протянув руку, которую мне пришлось принять, вопреки моему желанию окунуть его в чан с кипящей кислотой.

– Томмазо.

– Твоя… – Он обернулся и нашёл глазами Талию, за что я сжал его ладонь сильнее, чем следовало.

Она – граница, которую не следует переступать.

– Моя невеста.

– Твоя невеста выглядит просто изумительно! – повернувшись обратно ко мне, восхитился он. Это прозвучало искренне: глупо было отрицать её красоту. Хотя такие девушки, как она, не привлекали его.

Вниманием Тома завладевали те, кто не мог дать отпор.

Дети, например.

– Я знаю.

Мы прекратили рукопожатие, когда циркуляция крови в его ладони оказалась нарушена, и ему пришлось потрясти ей, чтобы избавиться от онемения.

– Говорят, девочки забирают красоту у матери. Смею предположить, что у вас мальчик.

Мой глаз дёрнулся, когда он облизнул свои морщинистые губы, заговорив о нашем с Талией сыне. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

– Да, – выдавил я из себя.

Повисло молчание. Не знаю, это было из-за того, что я практически скрипел зубами, отвечая ему, или Томаззо понял, что совершил ошибку, подойдя ко мне, но следующую минуту мы провели в тишине, пока я не вспомнил кое о чем.

– Сожалею твоей утрате, – солгал я.