Это была часть нашей истории, поэтому я бы не хотел, чтобы мы забывали о том, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.

– Никто не винит тебя, Джулия. Ты сделала то, что сделал бы любой другой настоящий друг.

– Иногда счастье имеет слишком дорогую цену.

Вина всё ещё жила в ней, как и во мне, и я предполагал, что она никогда не покинет нас.

– И Талия та, кто знает это наверняка.

Я надеялся на то, что её смерть пришла быстро, и в те моменты в ней продолжала бушевать радость, перекрывающая остальные чувства.

– Фиалка? – бросив на меня взгляд, спросила Джулия. – Она должна быть белой?

Все рисунки были бесцветными, потому что я никогда не рисовал что-то в цвете, а эти исходили из меня в порывах осознания, поэтому я работал тем, что находилось под рукой.

Джулия была моей палитрой цветов.

– Да, – согласился я. – Давай попробуем быть счастливыми.

Девушка улыбнулась мне.

– Страсть, – прикусив губу, догадалась она, дойдя до другого цветка.

Лилия должна быть оранжевой. Повсюду. На каждой странице. Но, как бы то ни было, и как бы сильно я не хотел её, я нуждался во многом рядом с ней, поэтому рисовал красные камелии каждый раз, когда открывал дневник.

Пламя моего сердца.

Джулия была моей красной камелией.

– Здесь должен быть цикломен, – подумав, что я что-то пропустил, напомнила она. – Он ведь значит «прощание».

– Но я никогда не прощался с тобой, Джулия.

Её подбородок задрожал, когда она полностью развернулась в моих руках, прекращая «читать».

– Поэтому лотос? – гнусаво, поинтересовалась она.

Разлученный с любовью.

Неделя, которая, я надеялся, больше никогда не повторится.

Я посмотрел на ландыши – возвращение счастья – и на последние растения, украшающие страницы. Карликовый подсолнух и цветы персика завершали мой путь к сердцу этой девушки.

– Я твой пленник. Твой преданный обожатель.

Джулия смахнула слезинку с уголка глаза и прижалась своим лбом к моему. Мы стали дышать друг другом, закрыв глаза, и мне было абсолютно всё равно, если кто-то смотрел на нас.

Я открыто любил её.

– У меня было два года, чтобы выучить весь справочник наизусть, потому что потом он сгорел, и я больше не видела его. Но ты… откуда ты знаешь всё это?

– Я купил два и оставил один себе на случай, если ты ничего не поймешь и решишь попросить меня объяснить всё тебе.

– Ты готовился к тому, что я приду к тебе?

Не знаю… Но, если бы она позвонила мне, я бы обязательно помог ей. Книга совсем не подходила для ребёнка девяти лет, но Джулия была умна и интересовалась цветами больше, чем кто-либо другой, поэтому даже если бы вещи, написанные там, были непонятны ей, она бы сделала всё, чтобы разобраться в них.

– Мой гугл разрывался от количества запросов, – прыснув со смеху и не дождавшись моего ответа, призналась она. – А я всего лишь могла попросить папу отвезти меня в особняк Нери и найти там тебя.

В то время я всё ещё жил с родителями, но редко появлялся дома, не желая видеться с кем-то из членов семьи. Собственно, как и они со мной. Поэтому маловероятно, что у Джулии получилось бы поймать меня. К тому же, если бы пришла она, следом пришлось бы прийти и Талии, а она ни разу не бывала в моей комнате за все девять лет, что мы прожили под одной крышей.

Как бы люди и события не пытались разделить нас с Джулией, мы всё равно смогли найти путь друг к другу. И прошли его, несмотря на то, каким сложным он выдался.

– Примула, – прошептала девушка. – Я бы хотела видеть её на своём теле.

Я открыл глаза, чтобы взглянуть на неё. Она оставалась в прежнем положении, выглядя такой уязвлённой, блуждая по своей тёмной голове.

– В знак нашей молчаливой любви.

Господи, она, правда, выучила эту книгу наизусть.

– Ты хочешь ещё одну татуировку? – спросил я.

– Только, если ты набьешь её мне, – она открыла глаза и стала уговаривать меня своей улыбкой сказать ей «да».

– Я подумаю над этим, – солгал я. – Ты ведёшь себя плохо, когда мои руки начинаются касаться тебя.

Мне нравится.

Джулия, получив мой ответ, не устраивающий её, слезла с моих колен и отодвинулась от меня. Я протянул к ней руку, чтобы посадить её обратно, но она отбилась от меня, смеясь себе под нос.

– Я знаю, что ты лжешь. Ты любишь меня плохой.

Любой.

– Вернись на место.

Она отрицательно покачала головой.

– Джулия, – строже произнёс я.

– Я оседлаю тебя позже, – так тихо прошептала жена, что я едва услышал её. – Но сначала поддержи меня.

Поддержать её? В чём?