– Иссак жил с нами, пока отец занимался здесь своими исследованиями. Это место расположено близко к Оксфорду, где он работал в то время. Они вместе изучали что-то новое. Отец не любил много рассказывать об этом, – начала я, и Сайлас не стал перебивать.

– Я спала наверху, Иссак занимал свободную комнату, а отец – свою, – я сглотнула. – Я слишком долго медлила и поздно проявила инициативу. Была слишком наивной, недостаточно бдительной. Должна была раньше всё понять. Не знаю, почему этого не сделала. Наверное, зря проснулась в ту ночь. Я почти уверена в том, что всем было бы лучше, если бы я ничего не почувствовала, – мой голос дрогнул.

– Алина, – голос Сайласа прозвучал совсем рядом со мной. – Что он тебе сделал?

– Я проснулась. Не стала рассказывать отцу, хотя, наверное, надо было сделать это. Я даже не знаю, поверил бы он мне. Я пыталась убедить себя в том, что это был всего лишь сон, плод моего воображения, и, возможно, неосознанно хотела этого…

Сайлас развернул меня к себе, обхватив моё лицо обеими руками, чтобы видеть мои глаза, которые, должно быть, были покрасневшими и стеклянными.

– Он посмел прикоснуться к тебе?

– Он изнасиловал меня в ту ночь, пока я спала, и в предыдущую тоже. Кто знает, сколько это продолжалось! – Я дрожала в объятиях Сайласа. – Я подсыпала мышьяка ему в вино, – всхлипнула я.

– Тихо… не плачь о нём, – прошептал он, целуя каждую слезинку, которая скатывалась по моей щеке.

Сайлас притянул меня в крепкие объятия так, что я оказалась у него на коленях. Мне было нелегко успокоить дыхание. Грудь сдавливало всякий раз, когда я пыталась сделать вдох. Самые тёплые объятия самого холодного существа, которое я знала, были моим единственным утешением.

– Ты сделала то, что должна была сделать, – твёрдо сказал Сайлас, целуя меня в макушку. – Не думай, что ты совершила что-то плохое, было необходимо избавиться от него.

Я кивнула, обхватывая его шею руками и зарываясь лицом в его грудь, чтобы скрыть свой стыд. Его слова звучали ободряюще, но они не смогли поколебать глубокую депрессию и ненависть, которую я чувствовала к самой себе за то, что сделала, и к чему привёл мой выбор впоследствии.

Всё свободное время я проводила в университетской лаборатории, и мне уже даже было стыдно от того, что я практически не выходила оттуда.

Именно поэтому я решила провести несколько опытов у себя в подсобном помещении. Сайлас уговорил меня заниматься исследованиями в магазине. Я подумала, что, по сути, в университете мне были нужны лишь Виктор и доктор Хейс, соответственно, я могла спокойно провести пару опытов в аптеке.

Сайлас настоял на том, чтобы я на время переехала в его поместье, пока не миновала опасность. Поэтому я практически жила в лаборатории, а иногда даже засыпала, сидя за столом, чтобы с утра пораньше продолжать работать.

Я не помнила, когда в последний раз принимала посетителей, полностью превратившись в отшельника. Это вынужденное одиночество позволило мне провести огромное количество опытов, используя все те образцы, которыми меня постоянно снабжал Сайлас. Работая без устали, я практически забыла про внешний мир.

Из своих записей я сделала вывод, что в задних клыках таких существ, как он, содержалось обезболивающее, мышечный релаксант и афродизическое средство.

Его кровь была похожа на змеиный яд, который вызывает жжение и отёки, хотя я это и так уже знала по собственному опыту.

Я также исследовала золотистую жидкость из его… других клыков – его шипов. Из того, что знал сам Сайлас, и из моего опыта той ночью, эта жидкость обладала теми же свойствами, что и его слюна.

Когда я испытывала её на самках жаб, они откладывали яйца на следующий же день. И так было каждый раз. Я протестировала жидкость на десяти жабах. Это был мощный гормон, и моя теория о том, что он служил для стимуляции репродуктивной функции оказалась верной. Сначала я было заволновалась, но потом вспомнила, что Сайлас говорил мне, что оплодотворение было возможно только между двумя особями одного вида. Поэтому, насколько я знала, в этом смысле я была в безопасности.

Щёки запылали, когда я вспомнила о той ночи. Я даже облокотилась о стол и вжала голову в плечи в смущении, словно кто-то мог осудить меня за это.

Избранница.

Почему мне было так стыдно вспоминать об этом, если я столько всего узнала о его биологической специфике? Каждый раз, когда я находила новое применение химическим веществам в его организме, я приходила в смятение. Мне хотелось узнать больше. Я проводила опыт за опытом, пока не забыла обо всём на свете. Я едва успела оправиться от той ночи, так как из-за боли мне было неудобно сидеть.