Одним последним толчком он вошёл в меня так далеко, как только мог, прижимая к себе, чтобы я не могла вырваться.

Острая боль пронзила внутреннюю стенку моего влагалища.

– Остановись! – инстинктивно закричала я, но боль исчезла так же быстро, как и появилась. Всё, что я чувствовала, – это периодическая пульсация его плоти.

Моё дыхание участилось, а энергия была на исходе.

Его объятия стали крепче, когда он спрятал лицо в моей шее.

– Ты…

– Прости, – прошептал он, целуя кожу на моём плече, а затем на шее, в то время как его пальцы перебирали мои волосы и удерживали меня на месте, крепко вдавливая его бёдра в мои.

– Ты сказал, что не будешь, – вздохнула я.

– Я солгал, – негромко ответил он.

– Почему?

– Потому что ты моя, – щелчок расцвёл в его горле, как мурлыканье. Он откинул голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Воздух вокруг нас был пьянящим. У меня кружилась голова.

Мне было трудно удерживать зрительный контакт. Он схватил меня за лицо и заставил посмотреть на него.

– Ты сказал, что они предназначены для твоей…

– Избранницы, – закончил он, дотронувшись до меня своей головой.

– Но я…

– Теперь ты моя избранница, – Сайлас удовлетворённо хмыкнул.

– С каких пор?

– С тех пор, как я так решил.

– И когда же это случилось?

– В тот момент, когда ты попыталась отравить меня. В первый раз. Думаю, это справедливо.

– Ты серьёзно говорил мне про кровное родство?

– Разве я похож на шутника? – он хихикнул. – Как бы мне ни хотелось создать с тобой семью, мы оба знаем, что с научной точки зрения это невозможно.

– Тогда в чём смысл такого жеста?

– Чтобы твоё тело знало своё место.

Мы поменялись местами, так что сейчас я лежала на нём сверху, мои бёдра все еще прижимались к нему, ожидая, когда шипы отпустят мою кожу. Я посмотрела вниз и увидела несколько красных капель, которые вытекали наружу.

– Что я говорил о том, чтобы не смотреть вниз? – Сайлас схватил меня за подбородок.

– Когда они вновь уберутся?

– Минут через тридцать. Может, через час.

– Один час? Неудивительно, что ты никогда ими не пользуешься. Кто захочет лежать с тобой неподвижно целый час?

Чем больше я думала о боли, тем быстрее рассеивались воспоминания о ней, сменяясь сильным возбуждением.

Сайлас натянул на нас одно из меховых одеял и прижал меня к себе. Огонь потрескивал в камине, постепенно угасая.

Был ли он безумен? Может быть, поэтому он всё время просил у меня разрешения? Несмотря ни на что, я чувствовала себя польщённой. Наверное, для такого существа как он, которое всю свою жизнь не проявляло никакого интереса к мирским отношениям, было довольно унизительно хотеть быть со мной, женщиной, которая неоднократно пыталась его убить. Может быть, именно поэтому я ему и понравилась. Я не могла этого понять. Всё, на чём я могла сосредоточиться в этот момент, – это на тепле его тела и на его руках, обнимающих меня за талию, пока я растворялась в сладости ночи.

Я сидела в эркере своей старой спальни и в открытое окно любовалась палисадником. Длинная грунтовая аллея с тонкими деревцами по обе стороны от неё тонула в тумане. В воздухе пахло снегом, чувствовалось, как стремительно приближалась зима. В моей оранжерее, скорее всего, уже погибли все цветы, так же, как и розовые гортензии.

– О чём думаешь в этот предрассветный час? – прошептал глубокий сонный голос Сайласа, который тихо проскользнул вслед за мной в эркер и обхватил меня сзади руками.

– Обо всём.

– Надеюсь, призраки не нарушают твоё уединение?

– Только один.

– Ты случайно не меня имеешь в виду?

– К сожалению, нет.

– Расскажи мне.

– Я провела здесь целый год в одиночестве, – сказала я ему. – Это навевает неприятные воспоминания.

– Это здесь произошёл тот несчастный случай?

Я посмотрела на него через плечо усталыми глазами.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты говорила, что совершила ошибку. Ту, которая постоянно преследует тебя. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это случилось именно тут.

– Почему ты так решил?

– Потому что ты всегда наказываешь себя, когда поступаешь неправильно и знаешь это. Я не раз наблюдал, как ты это делаешь. Твоё изгнание было способом наказать саму себя.

– Неправда.

– Мне ты можешь врать, сколько захочешь, но, пожалуйста, не надо обманывать саму себя, – пробормотал он, заправляя несколько свободных прядей волос мне за ухо. Сайлас откинулся на спинку стула, обняв меня, а я примостилась у него между ног. Он сладко поцеловал меня в шею.

– Расскажи мне об этом.

– Это была ошибка. Я выбрала неподходящее время. – Я ковырялась в ногтях.

– Говори прямо, – он положил ладони поверх моих рук и переплёл наши пальцы, чтобы хоть немного успокоить моё волнение.

– Я отравила помощника своего отца, – я колебалась.

– Зачем ты это сделала?