А если получится, если я полностью потеряю контроль… Я не уверен, что может произойти.

– Кстати, у нас новая работа, – говорит Мэлис, отвлекая меня от мыслей, и вводит Рэнсома в курс дела.

Рэнсом стонет, на секунду опуская голову на стол.

– Чтоб его черти драли, – стонет он. – Хотя, наверное, в долгосрочной перспективе это неплохо. Это даст нам еще один шанс попытаться выяснить, кто такой Икс. – Затем он усмехается, но выглядит совсем не веселым. – Ну, знаете, до того, как он нас вальнет.

Вокруг меня прыгают и трещат языки пламени, жар обжигает кожу. Я чувствую, будто меня опаляют изнутри, и от страха, смешанного с клубящимся вокруг дымом, становится трудно дышать.

Я знаю, что должна бежать. Каждый бешеный удар сердца напоминает мне об этом, и я бросаюсь вперед, стараясь не потерять равновесие и не упасть, но вдруг старое, прогнившее дерево быстро вспыхивает пламенем.

Я слышу, как за мной идет Илья, слышу топот его ног по полу, но даже не осмеливаюсь оглянуться. Смотрю прямо перед собой, боясь обернуться и увидеть его слишком близко.

Но краем глаза замечаю что-то еще. Темная, скрюченная фигура в тени. Это не Илья, которого я все еще слышу позади себя. Я приглядываюсь, и тень превращается в фигуру человека, выходящего из темноты и приближающегося ко мне.

Сердце замирает, и я подпрыгиваю при виде него, пораженная и застигнутая врасплох. Я не знаю, кто он, не могу разглядеть его черты. Но это не имеет значения. Моя цель осталась прежней.

Убраться отсюда к чертовой матери и сбежать.

Я бегу так быстро, как только могу, отчаянное желание унестись прочь из этого здания, пока оно не обрушилось, заставляет меня двигаться все быстрее и быстрее. Я не хочу здесь умереть. Я не хочу, чтобы меня поймали или сожгли заживо.

Я должна выбраться.

Должна…

Сон ускользает, и я просыпаюсь с тихим вздохом. Сердце колотится так же сильно, как в кошмаре, и я прижимаю руку к груди, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Постепенно страх и призрачное ощущение жара на коже начинают проходить, и я ложусь на спину, хмуро уставившись в потолок.

С той ночи, как он похитил меня, Илья время от времени снится мне, но это первый раз, когда рядом был кто-то еще. Что не имеет особого смысла. Почему мне снится какой-то другой мужчина?

Это вроде бы не кто-то из колледжа и не один из тех ужасных мужчин, которых я встречала за свою жизнь, но, наверное, это мог бы быть кто угодно. Возможно, мое подсознание играет со мною злую шутку и притягивает всех пугающих мужчин из моего прошлого в один кошмар. Может, это был какой-то из маминых клиентов, кто-то, кого я не помню в лицо, но мой разум помнит, что его нужно бояться.

Трудно сказать, но у меня нет времени валяться без дела и размышлять об этом. Уже утро, до звонка будильника остается всего несколько минут, поэтому я выскальзываю из постели и выключаю его пораньше. Затем направляюсь в ванную, чтобы принять душ, смыть последние остатки холодного пота от страха и подготовиться к колледжу.

Занятия проходят легко. Я сдаю пару заданий, над которыми работала, и когда учебный день наконец подходит к концу, сажусь в машину и еду к Оливии.

– Уиллоу!

Она приветствует меня с той же теплотой, что и всегда, и, похоже, она не расстроена из-за того, что Мисти пришла к ней и выставила себя полной дурой.

Но как только мы устраиваемся в огромной гостиной, я не могу не заговорить об этом.

– Мне так жаль, что так получилось с моей мамой, – говорю я ей, и у меня сводит живот. – Я не знаю, почему она решила, будто это нормально. Честно говоря, понятия не имею, что творится у нее в голове большую часть времени. Но после музея она мне пообещала, что больше не станет заниматься такими делами.

– Это не твоя вина, – говорит Оливия спокойным голосом. – Я знаю, ты делаешь все, что в твоих силах, и ее действия никак не влияют на тебя.

В это трудно поверить, особенно зная, что в кругах, в которых вращается моя бабушка, семья, воспитание и все остальное очень много значит. Люди определенно осудили бы меня за то, что сделала моя приемная мать – черт, да они, скорее всего, уже осуждают.

– И все же, – говорю я. – Если она еще когда-нибудь выкинет что-нибудь подобное, пожалуйста, дай мне знать. Я пыталась объяснить ей, что это выходит за рамки приличия, но не знаю, дошло ли до нее. Я накричала на нее и порвала с ней все связи, что, вероятно, следовало сделать давным-давно.

– Я уверена, у тебя были свои причины не делать этого. – Оливия сцепляет пальцы на коленях. – Долгое время она была всем для тебя, так что я понимаю, почему ты этого не сделала. И предложение помочь ей с реабилитацией остается в силе.

– Спасибо, – шепчу я и благодарно улыбаюсь, а губы слегка дрожат.

Оливия похлопывает меня по руке, а затем ее лицо озаряется.