Мэлис, скорее всего, сейчас даже смотреть на меня не хочет, и если я пойду его искать, то даже предположить не могу, что он сделает и что произойдет. Наверное, он обвинит меня в срыве сделки с бандой Донована, разозлится, что из-за моего присутствия сделке теперь конец, хотя именно он заставил меня переехать сюда.

Я все это знаю…

И все равно хочу его увидеть.

Похоже, я реально хочу умереть.

Следуя в том направлении, куда удалялись его тяжелые шаги, я иду в гараж и нахожу его сидящим в маленькой коморке, отделенной от основного помещения. Вообще-то я здесь раньше не была, но комната напоминает что-то вроде универсального помещения, с тренажерами, письменным столом и верстаком, на котором разложено множество тату-принадлежностей.

Мэлис сидит на одной из скамеек в центре комнаты, опершись локтями о колени, и наклонившись вперед, держит в пальцах стакан с виски.

Лампа на рабочем столе освещает пространство тусклым, теплым светом, и я с тихим щелчком закрываю за собой дверь, прислоняясь к ней спиной. Он точно знает, что я здесь, но сначала не поднимает глаз. Мэлис отхлебывает из стакана, и я вижу, как он смотрит на виски, словно хочет поджечь его взглядом.

У меня пересыхает во рту, и мне приходится заговорить, чтобы справиться с комком в горле.

– Спасибо, – наконец шепчу я.

Его губы кривятся.

– Я же сказал – не благодари меня за всякое дерьмо.

– Знаю. Просто… – Я сглатываю. – Мужчины всегда плохо ко мне относились. Почти все мужчины, которых я когда-либо знала. И никто никогда раньше не вступался за меня.

Мэлис фыркает, качая головой. Когда он поднимает на меня взгляд, я вижу в его глазах затаенный гнев. У него жесткое выражение лица, и странно, но оно ему действительно идет. Оно выгодно подчеркивает резкость его скул и темно-серые глаза.

– А еще я просил тебя не делать из меня героя. Я ничем не отличаюсь от других мужчин, – говорит он, и на этот раз его голос не звучит так уж раздраженно. Просто устало и слегка горько. – Я предупреждал тебя не делать этого, солнышко. Ты выставляешь меня каким-то гребаным рыцарем, а я им не являюсь. Я никогда им не буду.

По сути, это те же слова, которые он сказал, когда я благодарила его в последний раз, только другим тоном, и теперь, когда у меня есть более четкое представление о том, кто он такой, я знаю, что это одновременно и правда, и нет. Он столько раз угрожал убить меня, а он делает все, что ему заблагорассудится, когда вздумается.

Он определенно плохой человек, и я не могу притворяться, будто это не так.

Он убил бы меня за секунду при нашей первой встрече, если бы не вмешался Рэнсом. Если бы я хоть подумала переступить черту и выдать их, он бы выследил меня и заставил заплатить за проступок, и, вероятно, даже не постыдился бы этого.

Мэлис без колебаний совершает плохие поступки, когда это необходимо, и делает это яростно и жестоко.

Но в то же время, это еще не все, что в нем есть.

Я видела небольшие проблески другого Мэлиса, несмотря на весь этот звериный гнев. И ярость. Он делал многое, чтобы помочь и защитить меня – даже ценой вещей, которые были ему нужны. Как, например, сегодня, когда он напал на члена банды, с которой они хотели заключить сделку только потому, что тот дотронулся до меня и сказал что-то жуткое.

Я долго прокручиваю все это в голове, молча размышляя.

– Ты прав. Может, ты и не рыцарь, – шепчу я наконец. – Но… может, мне и не нужен рыцарь. Может, я хочу чего-то темного.

До той ужасной вечеринки братства я бы подумала, что Колин как раз из тех самых рыцарей. Мне казалось, он простой и приятный человек, безобидный, на которого я могу положиться. Считала, что он не причинит мне вреда. Но, в конце концов, он оказался хуже, чем Мэлис, который с самого начала не скрывал своей сути.

Мои слова оказывают мгновенный эффект, и Мэлис вскидывает голову. Резко смотрит на меня, ставит бокал и плавным движением поднимается со скамейки. Затем он направляется ко мне – его длинные мускулистые ноги мощными шагами сокращают расстояние между нами. Я застываю как статуя, когда он останавливается менее чем в футе от меня, и почти беспомощно гляжу на него снизу вверх.

Все в Мэлисе такое грубое и первобытное. Он заполняет пространство комнаты своим доминирующим присутствием, из-за чего становится трудно дышать или сосредоточиться на чем-либо, кроме него и того, как близко он находится.

Мэлис берет меня за подбородок и чуть приподнимает мое лицо. Я чувствую шершавые мозоли на его пальцах. Он намного выше меня, но когда он опускает голову, наши лица оказываются так близко друг к другу, что его дыхание овевает мою кожу, и я чувствую исходящий от него запах виски. Я не двигаюсь, едва дышу, глядя на него исподлобья, в то время как напряжение растет и заполняет крошечное пространство между нами.