– Будь осторожна в своих желаниях, солнышко, – бормочет он. – Ты говоришь, что хочешь кого-то темного, но не думаю, что ты реально понимаешь, что это значит. Я мог бы так легко сломать тебя. Уничтожить тебя.

Это определенно не первый раз, когда Мэлис угрожает мне, и, вероятно, не последний. Но этот случай… отличается от предыдущих.

Это не угроза убийства, как было в прошлом. Не угроза того, что случится, если я перейду границы и сдам их, или откажусь делать все, что он скажет.

Это угроза, от которой мои соски твердеют, а кожу покалывает.

Угроза, которая звучит так, будто заключает в себе нечто гораздо более глубокое.

Угроза того, что случилось бы, заяви он на меня права.

Я едва могу дышать, у меня кружится голова. Все, что я ощущаю, – это бешеный стук сердца и жар, разливающийся внизу живота, пока он буравит меня взглядом, и я отвечаю ему тем же, захваченная его телом и взглядом.

Мэлис, вероятно, и правда уничтожил бы меня, если бы заполучил мое тело.

Но я, похоже, этого и хочу, поскольку выгибаю шею и отклоняю голову назад, тем самым сокращая расстояние между нашими лицами. Меня тянет к нему. Как и всегда.

Мэлис движется почти в тот же момент, что и я. Его голова опускается ниже, пальцы слегка впиваются в мой подбородок, и он глубоко целует меня, почти пожирает, точно пламя, вырвавшееся на свободу. Он будто бы хочет полностью поглотить меня своим горячим, настойчивым ртом. В его движениях нет нежности, сильная рука почти до боли удерживает меня на месте.

Я в ловушке между ним и дверью, мне некуда бежать, негде спрятаться от переполняющих меня чувств.

И это лишь поцелуй.

На что же было бы похоже кое-что более интимное?

Этот поцелуй словно похищает душу, и я не могу сопротивляться тому, что делает со мной горячее прикосновение его губ. Я утопаю в нем, целуя его в ответ. И всякий раз, когда мы возвращаемся за новой дозой, наши губы сталкиваются, сливаются в едином порыве.

Мэлис сильнее теснит меня к двери, его тело крепко прижимается к моему. Я чувствую каждую точку нашего соприкосновения, точно обжигающий огонь, что клеймит меня. Кипящий жар заставляет мозг вопить: «Отступи!», ведь он убежден, что меня вот-вот поглотят, пусть мое тело и жаждет нырнуть с головой в это пламя.

Мэлис прикусывает мою нижнюю губу, так сильно, что выступает кровь, но это нисколько не замедляет поцелуй. Он втягивает мою губу в рот, проводя по ней языком. Наверное, он чувствует ее металлический привкус. Движения его языка вовсе не успокаивающие и не нежные, а ужасно ненасытные и всепоглощающие, и это разжигает в моих венах еще больше огня. Все эти чувства, эмоции бушуют во мне, словно смерч.

Я слышу тихий прерывистый стон, и мгновение спустя понимаю, что он исходит от меня.

Мэлис целует меня еще крепче, словно хочет, чтобы я издавала еще больше этих звуков, а он мог проглотить каждый из них.

У меня возникает ощущение, что, когда мы оказались в объятиях друг друга, время остановилось. Я вдруг осознаю, что моим легким начинает не хватать воздуха. У меня кружится голова, и я бы с радостью задохнулась, если бы смогла и дальше целовать его. Испытывать этот невероятный кайф.

Но затем Мэлис, тяжело дыша, отстраняется.

Он слегка отодвигается, и его глаза блестят, пока он смотрит на меня сверху вниз. Он держится напряженно, как будто ему требуется все его самообладание, чтобы сохранить дистанцию между нами и не наброситься на меня снова. Глаза опасно сверкают, а на лице появляется смешанное выражение – наполовину гнев, наполовину вожделение. Его руки сжимаются в кулаки, и я слышу, как хрустят костяшки, что свидетельствует о том, как сильно он себя сдерживает.

– Беги, – выдавливает Мэлис, и его голос звучит почти надломленно. – Сейчас же. Пока я…

Он замолкает, а когда снова смотрит на меня, в его глазах мелькает что-то дикое, граничащее с уязвимостью, словно он пытается защитить меня от самого себя.

Какая-то часть меня не хочет уходить. Она желает остаться и узнать, что бы он со мной сделал, если бы я ему позволила.

Но другая часть кричит, что я и так подобралась слишком близко к бушующему пламени и что мне следует убраться отсюда, пока я не сгорела заживо. От этой мысли во мне просыпается инстинкт самосохранения, и я неуверенно киваю, протягивая руку к дверной ручке за спиной.

Когда я открываю дверь, в комнату проникает больше света, и я мельком вижу лицо Мэлиса, освещенное лампой и наполовину скрытое тенью. Из-за этого он выглядит почти чудовищно, но в темноте его глаз есть нечто притягательно красивое. Нечто, что все еще взывает ко мне.

Но я не поддаюсь.

Я ускользаю от него и, выйдя из гаража, бросаюсь в гостиную, а затем вверх по лестнице. Практически бегу трусцой по коридору второго этажа, после чего ныряю в ванную и закрываю дверь, глядя в зеркало на свое раскрасневшееся лицо. Я с трудом узнаю себя со спутанными волосами и синяками от поцелуев на губах.

Я никогда так не выглядела. Никогда так себя не чувствовала.