Когда он врезается в меня, спина выгибается дугой, а стон вырывается из меня против воли. Все тело словно сгорает заживо, но это ощущается хорошо.

Охренительно приятно.

Мэлис и Виктор все еще там, наблюдают и видят все. Видят, как Рэнсом трахает меня. В их глазах голод, и они выглядят так же, как и я.

Отчаянно желают большего.

Я дрожу под Рэнсомом, и каждый толчок приближает меня к кульминации. Я чувствую, как оргазм угрожает затянуть меня в свои пучины, и не сопротивляюсь. Я поддаюсь нарастающей волне наслаждения, шепчу имя Рэнсома, цепляясь за него, пока он трахает меня сильнее. Его тело жестко врезается в мое.

Оргазм совсем рядом, я чувствую его вкус, и…

Я резко просыпаюсь, тяжело дыша.

Сердце бешено колотится, по всему телу разливается тот самый жар, о котором я грезила. Особенно сильно он горит между ног, заставляя пульсировать клитор, и я со смущением осознаю, что вот-вот кончу.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь собраться с мыслями и взять себя в руки. У меня и раньше были эротические сны, но никогда такие насыщенные. И никогда о мужчине – или, скорее, о мужчинах, – которых я знаю.

Я все еще так сильно возбуждена, будто каждый атом в моем теле живой и заряжен желанием. Киска сжимается снова и снова, вторя почти бешеному биению сердца, и я делаю глубокие вдохи, стараясь избавиться от этого ощущения. Но воспоминания о сне цепляются за мой разум, как колючки, вспышки образов и ощущений не дают возможности обуздать возбуждение, переполняющее мои конечности.

В этот момент мне нетрудно будет довести себя до оргазма, и я медленно начинаю просовывать одну руку под одеяло, дотрагиваясь до ноющего места между ног. Я отчаянно пытаюсь снять это напряжение, избавиться от него, но, прежде чем успеваю прикоснуться к себе, за моей спиной раздается сонный голос Рэнсома.

– Какая проказница.

Я замираю, глаза широко раскрываются. Вот черт.

Внезапно я как никогда остро осознаю, что он прямо у меня за спиной, прижимается ко мне всем телом. Я чувствую жар, исходящий от его мускулистого тела, обжигающего мою спину. Его дыхание овевает мою шею, когда он придвигается еще ближе.

– Что тебе снилось? – бормочет Рэнсом, уткнувшись носом в ложбинку между моей шеей и плечом.

– Я…

Щеки пылают, а слова застревают в горле. Я понятия не имею, как сказать: «Мне снилось, как ты трахаешь меня на глазах у своих братьев». Это просто… странно. Или, по крайней мере, так должно быть. Но потом я вспоминаю, как мы с Виком наблюдали за Мэлисом, трахающим ту девушку, и, похоже, его это совсем не смутило. Так что, возможно, они действительно настолько близки.

У меня голова идет кругом от мыслей, мечущихся по кругу. Позади меня Рэнсом усмехается, явно не обеспокоенный тем, что я ему до сих пор не ответила.

– Знаешь, ты такая милая, когда стесняешься, – говорит он. – Наверное, тот еще сон был. Тебе снился я?

Я облизываю губы, не в силах удержаться от кивка.

– Ага, теперь все ясно, – поддразнивает он. – Тебе снился только я?

На долю секунды я задумываюсь о том, чтобы солгать и сказать, что так оно и было. Почему-то это кажется менее пугающим, чем признать правду, но, прежде чем я успеваю остановить себя, с языка срывается честный ответ:

– Нет. Не только ты.

Рэнсом издает горловой звук.

– Хм, понятно. Полагаю, там был Мэлис. Между вами двумя жесткое напряжение, хотя он и пытается это отрицать.

В голове звучат слова Рэнсома, сказанные прошлым вечером, когда он просил Мэлиса просто признать, что тот хочет меня. И когда реальные воспоминания о нашем поцелуе смешиваются с воспоминаниями из сна, сердце начинает отбивать жуткий ритм. Все это никоим образом не помогает остудить возбуждение, которое все еще бурлит где-то в недрах моего живота, и я сжимаю бедра.

– Вик тоже был там? – с любопытством спрашивает Рэнсом, и я, густо покраснев, снова киваю.

В какой-то момент я задаюсь вопросом, не расстроился ли он из-за того, что мне снились его братья, но затем он издает стон, звучащий почти страдальчески.

– Черт, малышка. Из-за тебя мне ужас как трудно держать руки при себе.

От этих слов у меня внутри все переворачивается, и когда я заговариваю, голос звучит тихо и немного неуверенно. Но я хочу знать.

– А почему ты держишь руки при себе? – спрашиваюя. – Почему никто из вас до сих пор не притронулся ко мне? Ты ведь можешь в любой момент взять у меня все, что захочешь. Мы все это знаем, – фыркаю я, и в моем голосе слышится горечь.

– В каком смысле? – с негодованием спрашивает Рэнсом.

– В таком, что, по-видимому, на данный момент я вроде как трофей. Единственные мужчины, которые когда-либо хотели меня, делали это только из-за моей дурацкой девственной плевы. Николай, Колин, Карл. Всем им нужна была только моя девственность, и они были бы счастливы взять ее силой, если бы пришлось. Карл согласился сохранить мою тайну, только если я предложу ему секс взамен.