Уж не знаю, что конкретно он увидел на всех тех камерах, что установил в моей квартире, но это явно убедило его в том, что мне понравится подобное. Сердце бьется дико, пока я пытаюсь переварить данный факт, хотя и не могу сосредоточиться на нем, как следует. Мэлис, явно довольный результатом следования совету Вика, перекатывает, щиплет и дергает мои соски, мучая их так, что я превращаюсь в задыхающуюся, хнычущую массу.

– Ты так сильно хочешь Рэнсома, солнышко? – спрашивает он, обдавая своим дыханием мое ухо. – Тогда попроси его. Попроси его позволить тебе взять его член.

– Прошу. – Без колебаний. Слова вылетают из меня мгновенно, перемежаясь с придыханием и нечленораздельными звуками. – Пожалуйста, я хочу твой член, Рэнсом. Умоляю, дай его мне.

– Умница, – говорит Мэлис по-русски, и, хотя я не понимаю, что это значит, от того, как он это произносит, у меня поджимаются пальцы на ногах. – Ты так хорошо попросила. Думаю, теперь он тебя трахнет.

Я замираю, удивленно моргая от уверенности в голосе Мэлиса. Я говорила с Рэнсомом, но ведь именно Мэлис усадил меня к себе на колени, полностью обнаженную, и прижал к себе, и все же он говорит, что меня собирается трахнуть его брат.

Я поворачиваю голову, немного вытягиваю шею и смотрю на него. Он еще не кончил, но я чувствую, какой он по-прежнему твердый, его массивный член упирается мне в задницу.

– Я подумала…

Я прикусываю губу, замолкая, но он понимает, что я имею в виду. Он мрачно усмехается, посылая по мне еще одну вибрацию.

– В своем сне ты выбрала Рэнсома, – говорит он, и в его голосе слышится нотка собственнической ревности. – Значит, так оно и будет в реальной жизни.

Его рука крепко сжимает мое бедро, а затем прокладывает себе путь к моей промежности. Он вводит в меня два пальца, совсем не нежничая, и, несмотря на то что я ужасно влажная, его вторжение настолько ошеломляющее и неожиданное, что у меня перехватывает дыхание.

– Кроме того, – бормочет он, – если бы я поимел тебя первым, то наверняка сломал бы. Я люблю пожестче.

Сердце колотится о ребра, словно пытается вырваться на свободу. Я помню, как он трахал ту женщину, как жестко и быстро вбивался в нее прямо здесь, в этой комнате. В этом определенно не было ничего нежного.

Мэлис проникает в меня чуть глубже, и когда добавляет третий палец, я всем телом выгибаюсь ему навстречу. Ощущения немного болезненные, как тогда, когда он делал мне тату. Боль смешивается с удовольствием – пьянящий коктейль, от которого у меня кружится голова. От которого я чувствую себя еще более желанной, чем раньше.

Я извиваюсь у него на коленях, задыхаясь, и Мэлис высвобождает пальцы. Затем поднимает меня и ставит на ноги, и мне удается не упасть, хотя ноги подкашиваются, а колени словно сделаны из желе.

– Пошла, – говорит он, кивнув подбородком в сторону брата.

Я медленно прохожу через комнату к тому месту, где на диване сидит Рэнсом. Он улыбается мне, и это так контрастирует с мрачной манерой Мэлиса дразнить меня. Рэнсом протягивает руку, и я беру ее, позволяя ему усадить меня к себе на колени, а затем оседлываю его.

Мы стягиваем с него штаны до конца, и его член оказывается на свободе, твердый и толстый. Он скользит по моей киске, когда мы двигаем бедрами, и я тихо всхлипываю. Тело пульсирует от желания.

Все еще нервничаю по поводу первого раза, и хотя Рэнсом не такой большой, как Мэлис, его член все равно чертовски огромен… и ему придется как-то поместиться во мне.

– Эй. – Рэнсом кладет руку мне на затылок, от него исходит тепло и уверенность. – Посмотри на меня.

Я нахожу его глаза и вглядываюсь в их океанскую синеву. Его губы изгибаются в улыбке, и он притягивает меня для мягкого поцелуя.

Я поддаюсь ему, тая в его объятиях, ведь это так знакомо. Если он пытался заставить меня расслабиться, то это сработало, и какая-то часть тревоги по поводу потери девственности отошла на второй план, заглушенная подсознательным ощущением того, как сильно я этого хочу.

Поцелуй прерывается, и я снова тяжело дышу, а глаза Рэнсома темнеют. Он кладет руку мне на затылок, проводя пальцами по тонким волосам.

– Ты что-нибудь принимаешь? – спрашивает он.

Я понимаю, что он имеет в виду, и киваю.

– У меня гормональный имплантат.

Я вставила его, как только у меня начались первые месячные, еще когда жила с мамой, и с тех пор меняю каждые три года. После того, как меня чуть не изнасиловали в ее доме, я не хотела рисковать.

На губах Рэнсома появляется обворожительная улыбка.

– Хорошо. Потому что я хочу трахнуть тебя по-настоящему. Без защиты. Я чист.

Сердце замирает, и я киваю. Упираясь коленями в диван, я немного приподнимаюсь, и Рэнсом находит головкой члена мое скользкое отверстие.

– Сделай глубокий вдох, – шепчет он, и я делаю. Он удовлетворенно кивает, его большой палец нежно поглаживает мою шею сзади. – Хорошо. Еще разок.