Его член пульсирует у меня во рту, становясь невероятно твердым, как будто он сам на грани, и нечто во мне жаждет этого. Хочу чувствовать и видеть, как он теряет самообладание, ощущать, как он кончает мне на язык и наполняет мой рот доказательствами своего удовольствия.

Но как только я начинаю сосать сильнее, он снова отрывает меня от себя, заставляя задыхаться. Я издаю тихий звук разочарования, и Мэлис улыбается мне сверху вниз, выражение его лица почти нежное, смягчающее резкие черты.

– Посмотри на себя. Мы превращаем тебя в маленькую шлюшку, – бормочет он низким и грубым голосом. Затем проводит большим пальцем по моей нижней губе, стирая немного моей слюны и своего предэякулята. – Не волнуйся, солнышко. Ты получишь то, что тебе нужно.

Схватив меня за руки, он поднимает меня и разворачивает так, что я оказываюсь лицом к остальной части комнаты. Затем он сажает меня к себе на колени, и я прижимаюсь спиной к его груди. Чувствую себя крошечной, прижимаясь к его массивному телу. Несмотря на то, что я только что кончила, сердце все еще бешено колотится, и этот низкий гул возбуждения в моих венах еще не утих. Если уж на то пошло, сейчас он разгорается еще сильнее.

Я чувствую член Мэлиса между своих ягодиц, твердый и пульсирующий, и от этого из меня сочится свежая струя влаги. Мэлис раздвигает свои ноги, и, поскольку мои лежат поверх его, это приводит к тому, что мне тоже приходится развести бедра и показать киску его братьям.

Как будто они еще не насмотрелись на нее.

Но теперь я своими глазами вижу, что Рэнсом и Виктор наблюдают за мной, и это заставляет мои щеки пылать.

У Рэнсома расстегнуты штаны, член торчит наружу, и он медленно поглаживает себя, словно старается не кончить раньше времени. Металлические шарики пирсинга, торчащие из его члена, отражают свет, и я на мгновение замираю, наблюдая, как он трогает себя.

Виктор, напротив, даже не расстегнул штаны. Он вцепился в подлокотники кресла, в котором сидит, его взгляд был прикован ко мне, а челюсть так сильно сжата, что на лице проступали желваки.

Мэлис обнимает меня одной рукой за талию, притягивая ближе. Его тело, как печь, излучает невероятный жар, который проникает под кожу и заводит меня еще больше. Он наклоняет голову, покусывая мочку моего уха, а когда заговаривает, глубокий рокот его голоса заставляет меня тихо застонать.

– Знаешь, они все это время наблюдали за тобой. Теперь ты можешь наблюдать за ними. Расскажи Рэнсому, что ты видишь, – бормочет он. – Расскажи ему, на что ты так пристально смотришь.

– Я… – Я сглатываю, чувствуя, как трепещет желудок. – Я вижу его член. – Слово слетает с губ гораздо легче, чем раньше, когда я описывала свой сон. – У него пирсинг. Много пирсинга. Он трогает себя. Дрочит.

– Держу пари, он мечтает о тебе, чтобы ты его потрогала, – ворчит Мэлис. – Тебе бы этого хотелось, м-м-м?

Я киваю, ведь сейчас нет смысла отрицать. Я перестала отрицать свои желания в ту минуту, когда опустилась на колени и поползла по полу к Мэлису.

– Скажи ему, – приказывает мужчина подо мной. – Скажи Рэнсому, как сильно ты его хочешь.

– Да, – выдыхаю я. – Я очень сильно хочу тебя. Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, каждый раз, когда целуешь, я хочу большего.

И это правда. Я вовсе не повторяю слова Мэлиса. Мое тело пульсирует от осознания правды, а киска сжимается вокруг пустоты, невероятно сильно желая, чтобы ее наполнили.

Мне все равно, больно ли это, неважно, что это мой первый раз. Моя девственность никогда не приносила мне ничего, кроме душевной боли. Меня желали лишь из-за нее. Я никогда не пыталась сохранить ее намеренно, ради какой-то устаревшей идеи о «чистоте». Я просто не находила, кому бы хотела ее подарить.

Но теперь?

Теперь нашла.

– Черт возьми, ангел, – стонет Рэнсом, сжимая член чуть сильнее, у самого основания, словно пытается избежать преждевременного оргазма. – Ты меня убиваешь.

Мэлис фыркает, но не предпринимает ни малейшей попытки поднять меня со своих колен. Его большие руки поднимаются, чтобы поиграть с моими сиськами, поглаживая и сжимая их, теребя соски.

– Сильнее.

Голос слева от меня приводит в шок, и я резко поворачиваю голову, встречаясь взглядом с Виктором. Он все еще сжимает подлокотники кресла, его взгляд прикован ко мне. Мэлис мурлычет у меня за спиной, пощипывая соски, грубо оттягивая их, и моя спина выгибается дугой, когда меня пронзают волны удовольствия. Голова откидывается на плечо Мэлиса, и я извиваюсь у него на коленях, прижимаясь к его бедрам в попытке свести ноги вместе, в то время как клитор снова начинает просить трения.

Виктор резко выдыхает, и когда сглатывает, его кадык двигается вверх-вниз.

Он знает.