Воздух в лёгких медленно пропадал, сознание начинало плыть, размывая очертания реальности. И в этот момент запястье пронзила новая волна боли, но не такая, как прежде. Намного сильнее. Казалось, будто под кожей разлилась раскалённая лава, пронизывая всё тело невыносимым жаром. Эта боль неожиданно отрезвила меня, вырвав из полуобморочного состояния.

Когда я с трудом открыла глаза, то увидела, как Леви резко отпустил мою шею, уставившись на свою кисть с выражением крайнего изумления. Его глаза стали ещё темнее, почти чёрными, а сам он замер, словно каменная статуя. Казалось, будто он вовсе перестал дышать. Затем, словно очнувшись от оцепенения, он отпустил и мою руку, переведя взгляд на неё.

Зарычал настолько громко и грозно, что по телу разбежались мурашки. Наклонившись надо мной ещё ниже, он процедил сквозь зубы леденящим тоном:

— Что ты наделала?

А что я наделала? Я просто тут пытаюсь не умереть под его весом и его руками! А ещё я, похоже, самая большая дура на свете…

Запястье пылало. Жгучая, пульсирующая боль не утихала ни на миг. Из горла вырвался судорожный кашель, когда долгожданный кислород начал поступать в лёгкие. Леви по-прежнему нависал сверху, придавливая меня к полу, а я замерла, боясь даже слегка пошевелиться. Этот момент оказался настолько ужасающим, что даже превзошёл ту страшную сцену, когда Стефан вышел из себя.

Похоже, все братья в семье Лам де Вель, кроме Дамиена, являлись действительно ненормальными…

Леви резко наклонился вперёд, поставив руки по обе стороны от моей головы. Его лицо исказилось ещё сильнее, глаза сверкали яростью. Но на что он злился? Что именно я сделала не так? Ведь я лишь хотела прикоснуться к нему, хоть на мгновение увидеть его вблизи… А он набросился на меня, будто бешеное животное!

Инстинктивно я выставила вперёд здоровую руку, уперев ладонь в его грудь, отчаянно пытаясь создать хоть какое-то расстояние между нами, боясь, что он снова начнёт душить меня. И в тот же миг острая, пронзительная боль вновь пронзила мою истерзанную руку, ту самую, что уже и так пылала от предыдущих мучений. Я не смогла сдержать крик, вновь стиснув зубы до скрежета.

Но в этот момент и Леви вдруг зашипел, словно от собственной боли. Его лицо исказилось в зверином оскале, а затем его ладонь вновь вернулась на мою измученную шею, начиная медленно сдавливать её.

— Леви… — с трудом прохрипела я, едва выдавливая из себя звук.

— Идиотка. Это всё из-за тебя! — прорычал он прямо в моё лицо.

— Я не… понимаю… — слёзы застыли в уголках глаз.

— Посмотри, что ты наделала, — резко произнёс он, выставляя перед моим лицом своё запястье, на котором отчётливо появлялся рисунок метки истинности.

Второй метки! Метки близости!

Всего было три метки: первая – обычная, говорящая, что есть тот, с кем вас связывает обоюдная симпатия. Такая метка может находиться на запястьях пары годами, пока они не соприкоснутся. И... Неужели та боль была не только из-за того, что моя кисть повреждена, но также мы получили первые метки? А сейчас... Я докоснулась до его груди, и пробудила вторую метку?

О, чёрт! Нам же теперь нельзя находиться в дали друг от друга больше, чем на пятнадцать метров! Целые сутки!

И я знала, что теперь нас будет тянуть к друг другу, пока мы не переспим и не активируем последнюю третью метку...

Леви тяжело задышал, его пальцы слегка ослабили хватку на моей шее, но всё ещё удерживали, не позволяя отстраниться. А я, вопреки здравому смыслу и ужасу, вдруг ощутила непреодолимое желание слиться с этим монстром в одно целое. Вот и началось...

В груди разлилось странное тепло, которое волнами прокатывалось по всему телу, заполняя каждую клеточку. Боль в руке постепенно отступила, став едва заметной на фоне этого всепоглощающего ощущения. Теперь я могла лишь смотреть в глаза Леви, чувствуя, как внутри растёт тяга к нему.

Неужели… Значит, я была права. Леви всё ещё влюблён в меня.

Метка истинности не возникает просто так. Она появляется лишь тогда, когда оба человека испытывают друг к другу светлые и искренние чувства. Эта мысль почти заставила меня улыбнуться, но радость мгновенно испарилась, когда я услышала его слова.

— Хочу убить тебя, — произнёс он глухо.

Что?..

Эти слова ударили, словно молния. Я замерла, не в силах поверить в то, что услышала. Взгляд Леви не оставлял сомнений, а в его глазах пылала неприкрытая ярость.

И в этот момент он резко наклонился, впиваясь губами в мой рот. Его зубы до боли прикусили мою нижнюю губу, слегка оттянув её.

Это поцелуй? Но почему он такой… жестокий?

Каждая клеточка в этот момент тянулась к нему, жаждала этого соприкосновения. Но разум отчаянно сопротивлялся и кричал. Я начала вырываться, судорожно упираясь здоровой ладонью в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Сила будто покидала меня, растворяясь в этом странном моменте. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди, мешая вдохнуть.

Я уже жалела о своих глупых намерениях приблизиться к этому чудовищу.

Леви не отпускал. Поцелуй становился всё более яростным. Слезы невольно навернулись на глаза, смешиваясь с болью и странным наслаждением.