А потом всё закончилось. Его стащили с меня, рядом замельтешили люди в белых халатах. Леви рычал и пытался вырваться, а я просто отключилась от этого мира, погружаясь в пучину тишины и спокойствия.

Несмотря на моё ужасное состояние, я так и не смогла сомкнуть глаз. До следующего утра я провалялась в соседней палате от чудовища и всё это время смотрела в потолок, а иногда мой ничего не выражающий взгляд съезжал в сторону пострадавшей руки, а точнее, я получила растяжение, и теперь конечность была забинтовала эластичной лентой. Помня тот странных хруст, я очень удивилась, что не повредила кости.

Я много думала и кусала бедные губы. О родителях, о тёте Элен... О том, как рамки в воспитании поселили в моей голове странные мысли. Ощущение складывалось, будто, ощутив некую свободу от ограничений тёти, я вдруг решила хватать первое, что находилось под моими руками. То Стефан, то Леви... Словно во всём мире больше не было парней, а я, так или иначе, мечтала поскорее обрести отношения.

На самом деле, это относилось в старшему сыну. Я что-то пыталась доказать ему, хотела показать другую сторону мира, которого и сама не видела во всех его масштабах. Увы, казалось, я ошиблась в чувствах Леви ко мне. Однако, смотря на повреждённую руку, под бинтом которой, находилась вторая метка истинности, я прибывала в недоумении.

Я точно нравилась ему. Ошибки быть не могло.

Хочу убить тебя...

Сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза и повернулась на бок. Солнце уже взошло, мне оставалось пробыть тут ещё пару часов, прежде чем я смогу покинуть клинику.

Чёртовы пятнадцать метров!

Я не знала, что мне делать. Внутри я не ощущала какой-либо тяги из-за обезболивающих и специальных микстур, которых не купить в аптеке. Странная больница со странными методами, но мне помогло. Не знаю, чтобы я сейчас делала, если бы не это. Вполне возможно – рвалась к чудовищу за лаской.

Уголки губ поднялись вверх, но через секунду опустились. Представить ближайшее будущее было сложно. А что печальнее – об этом уже знает госпожа Рахель, что звонила мне ещё вчера вечером, постоянно удивляясь и не веря докторам. Конечно, она-то лучше всех знала своего сына, и может, даже бы порадовалась за него, если бы доктора ей не сказали ещё и про мою руку, да и, вообще, про то, что Леви чуть не задушил свою только что приобретённую истинную.

У меня уже начинал бурчать желудок от голода, поскольку вчера я так ничего и не поела. Просто не в силах была переварить мысли, не говоря уже о еде.

А сейчас, спустя почти сутки, я поднялась с кровати и подошла к столику. На нём уже стоял скромный завтрак, который я без каких-либо чувств, кроме голода, быстро съела. Затем, стоя у небольшого зеркала, что находилось в этой палате, я пальцами здоровой руки прошлась по белоснежным волосам, морщась от мысли, что в ближайшие пару недель мне придётся делать всё одной рукой.

– Какой же ты мерзавец...

Я была зла на того, кто так внезапно ворвался в мои мысли и душу. Да что там, он оказался мои истинным, нас связала сама судьба! Обоюдная влюблённость...

Так какого чёрта происходило такое?! Леви обвинял меня в том, что сам что-то ко мне чувствует? Идиот...

Через некоторое время, когда морщина между моих бровей никак не желала исчезать, поскольку я хмурилась, меня, наконец-то, отпустили домой. Наказали пока не мешать своими новыми чувствами лечению Леви. А также сказали, что случившееся могло быть влиянием того, что Леви изначально был не таким, как все, тем более, что регулярное лечение поддерживало человечность в нём, правда казалось, что доктора вешали мне на ухи что-то скользкое. Они точно собирались превратить парня в бесчувственное чудовище. У них неплохо выходило.

Я считала, что это так, потому что ощущала на себе эффект их микстур. Полнейшее безразличие, вот что происходило со мной. И оно сохранялось весь путь от клиники, где я молча прошла мимо палаты с номером семнадцать, до особняка, где также молча обедала с миссис Рахель.

Женщина пыталась заговорить со мной, кидала вопросы, но все они были заданы так, что мне хватало положительного или отрицательного качка головой, чтобы ответить на них.

– Милая... болит? – мама Леви посмотрела на мою забинтованную руку.

Я покачала головой в разные стороны, продолжая вилкой перебирать кусочки овощей в салате.

– Как же так... И что на него нашло?.. Илона, дорогая, если что-то опять произойдёт, ты обязательно скажи мне, договорились? Он мой сын, но всё же... – она замялась, вытирая рот салфеткой. Я взглядом из-под бровей наблюдала за тем, как взгляд женщины шарил по столовому помещению. – Я буду честна с тобой. Леви, мой мальчик... он прошёл через многое. Я не уверена, что знаю его... Пойми, я...