– А ты психолог? – огрызнулась Мира, вырвав из рук Сары дневник. И почему не сожгла чертовы листы? Зачем таскает записи из города в город? И как посмела быть столь неосмотрительной, чтобы позволить кому-то найти ее признания?! – Моя личная жизнь тебя не касается, – добавила Мира, кинув дневник на кровать.

– Нет. – Сара положила руку подруге на плечо в утешающем жесте. Мира вздрогнула, будто ее ударили. Сара достала сигареты, видимо, хотела закурить, но в итоге бросила пачку на тумбочку и мирным тоном продолжила: – Ты думаешь, что любишь его. Но «любовь» только в твоей голове, понимаешь? Даже когда ты познакомилась с ним лично, он остался боксером Джеком Льюисом. Он останется таким. Навсегда.

Мира села в кресло и молчала несколько минут. Она взяла пачку Сары, достала сигарету и тихо спросила:

– А ты бы упустила шанс?

– Да, – не раздумывая, ответила Сара. – Я бы упустила. Я бы никогда не стала разрушать семью, счастливую семью. Мира, одумайся!

В голове и без Сары повторялось: «Одумайся, Мира, одумайся!» Бесконечная заевшая пластинка. Мира отвернулась, стиснула зубы. Легкие щемило, а глаза слезились от сухого воздуха. Да, от воздуха, не от слез.

– Пойми, – Сара говорила словно ребенку, который хочет объесться сладостями, – ты ему не нужна. Ему никто не нужен, у него все есть.

Мира со злостью посмотрела на подругу. Гнев сменился отчаянием. Саре не понять ее чувства в тот момент, когда забытая мечта ожила, из эфемерной тени стала плотью. Он пришел на концерт. Он заговорил с ней. Но виновата Мира, конечно. Если бы не концерт, они бы вряд ли встретились.

– Ладно. Его жена… дети… – Не получив ответа, Сара продолжила давить, приводя железные, на ее взгляд, аргументы. – Они в чем виноваты?

– Сопутствующий ущерб. – Мира заметила, как исказилось лицо Сары. – Между прочим, термин «сопутствующий ущерб» они использовали – американцы. Пусть узнают, каково быть жертвой в чужой войне.

Сара подошла к креслу и схватила Миру за плечи. Крепко, до боли, сжала. Миру обдало волной приторно-сладких духов и горького возмущения:

– Сейчас не война! Его жена – не пушечное мясо, его дети – не пушечное мясо! А он – не гребаный Вьетнам! – Сара выругалась на немецком и взяла из рук Миры пачку сигарет. – Ты хочешь увести из семьи женатого человека, понимаешь ты это или нет? Что собралась делать, подруга? Спровоцировать его? И шантажировать, как идиотки из ток-шоу?

– Отличная идея.

Сара не ответила. Перебрасывая черные волосы с одного плеча на другое, она искала по карманам зажигалку и так волновалась, словно планы Миры касались ее лично. А Мира пожалела о своем откровении, надо было сразу выставить любопытную девицу за дверь, но Эльмира думала, они похожи. Но Сара оказалась… просто Сарой.

– Я не узнаю тебя. – Бросив идею найти зажигалку, Сара стояла посреди номера со слезами на глазах. – Ты как приехала сюда… тронулась умом. Я искренне надеюсь, что у тебя ничего не выйдет.

– Выйдет, – кивнула Мира. Она поднялась, забрала у Сары пачку, села обратно и вытащила сигарету. Интересно, курит ли Джек? Она не видела в его доме пепельниц. – Главное, чтобы он поехал со мной в Дрезден, а дальше… – Эльмира исподлобья посмотрела на бледную Сару. Улыбнулась.

Видимо, это стало последней каплей. Подскочив, Сара заявила:

– Я поеду к Джеку Льюису и все ему расскажу! Или пообещай, что ты ничего не сделаешь. Скажи, что это глупая шутка, пожалуйста!

Мира повернула голову и долго изучала обои в цветочек. Ее забавляло, как искренне Сара переживала за чужих ей людей.

Вновь взглянув на танцовщицу, Мира отчеканила:

– Иди. Он тебе не поверит. Его жена тебе не поверит. Разве может меня заинтересовать какой-то семьянин? Пф… Мои бывшие парни молодые, дерзкие, горячие. А клип… просто бизнес.

Сару это не убедило. Она принялась искать что-то в телефоне – наверное, номер такси – и ругаться с деревенским акцентом. Жалкая дура.

Мира несколько минут наблюдала за Сарой и решила добавить:

– А если пойдешь, то вылетишь с работы. У тебя вроде бы мать болеет? И младшей сестре нужно оплачивать художественную школу?

Собеседница медленно опустила телефон. Рука Сары безвольно повисла вдоль тела, а на щеках появились некрасивые алые пятна.

Эльмира усмехнулась: готова поклясться, что слышала, как громко стучит сердце ее глупенькой танцовщицы. Невероятно легко оказалось заставить святошу передумать и сохранить маленький грязный секрет.

– Мы же, – Сара не могла подобрать слов, – мы же подруги…

Мира помолчала немного, а потом, глядя Саре в глаза, разломила сигарету напополам. Табак испачкал пальцы. Стряхнув ошметки на ковер, она ответила:

– Конечно, подруги, Сара. Но я же объяснила: на войне не обходится без жертв. Ты ведь не хочешь стать сопутствующим ущербом?