Я долго, пока не заболело тело, сидела на полу. В квартире витал свежий, древесный аромат одеколона, напоминая, что совсем недавно мы были близки, на полчаса забыв о преградах между нами.

Стивен думал, я смогу трезво мыслить. А я лучше него понимала: оно не стоит того. Однажды Стивен все разрушил, моей любви ему оказалось мало. И будет больнее. Мы совершаем отчаянные поступки наперекор судьбе, а потом удивляемся, почему она не любит нас.

Но разве что-то, кроме любви, имеет смысл?

Меня тянуло к Аристель, и было плевать, как она выглядит и как живет. Я снова утонул в чувствах. Ее выбор – дать нам второй шанс или моего извинения в виде квартиры достаточно. Я мог остаться вчера, сделать вид, что не было трех лет и моего предательства. Но сможет ли она сделать вид? Не думаю. А если попытается, невысказанные обиды, как цунами, сметут мостики, что мы успеем возвести. Лучше сразу во всем разобраться.

В полдень у бара. Опять. Надеюсь, скоро Ари покинет это гиблое место.

Я мял пачку, так и не решившись закурить. Пора идти. Терять мне нечего: сказал все, что мог, и уверен, Ари сделала верный выбор.

Хотел бы никогда не видеть нахальную рыжую девицу! Она спускалась по лестнице, а в руках несла красное платье. Я улыбнулся. Вспомнил вечер… На Ари платье смотрелось бесподобно. Не знаю, чего Аристель добивалась, но эффект – разрушительный для моего рассудка. Я представил, что мы давно вместе, и никаких преград…

– Ты опять приперся? – Рыжая вздернула подбородок. Ее серые глаза жгли насквозь. Она цокнула языком, явно сдерживая очередную колкость, и сухо добавила: – Ари наверху. Пятая дверь слева.

Рыжая направилась к барной стойке, а я – к лестнице. Опустив ладонь на перила, посмотрел на девицу: пышные формы, красивое лицо. Наверняка за агрессией скрывается ранимая птичка с подбитыми крыльями. Но травмы не дают ей право лезть не в свое дело.

Я кивнул на платье:

– Застежка, кстати, идиотская.

Пусть остынет.

Взбежав по лестнице, я толкнул пятую дверь. Танцевальная студия? Увидел зеркало во всю стену, магнитофон, стопку CD-дисков. И услышал отдаленно знакомую музыку. В углу, за роялем, сидела Ари. Черный инструмент казался сероватым в сравнении с ее угольными волосами, завитыми в мелкие кудри, а белая кофточка обнажила хрупкие ключицы. Глаза прикрыты, ресницы подрагивали. На щеках румянец.

Пара трогательных нот, и… Точно! Аристель играла на синтезаторе эту мелодию. Я запрокинул голову, коснулся затылком стены и хрипло запел.

Ари посмотрела на меня, но играть не перестала. Ее пальцы порхали по клавишам быстро, я едва поспевал за ритмом. Ари то замедляла, то ускоряла темп мелодии, пытаясь сбить, но, к общему удивлению, попадала в каждую строчку. Я написал для Ари две песни, и «Цветочные облака» раньше, чем «Солнечный свет». Это был сюрприз: спеть для нее. Но мы расстались…

Горько-сладкое возвращение к осенним дням. Аристель продолжила играть, улыбалась: с насмешкой или искренне рада спонтанному дуэту? Мы соединили текст и музыку, без преувеличения создав шедевр. Я направился к роялю и встал за спиной Ари. Она вздрогнула, на мгновение прекратила играть. Румянец на щеках стал ярче, и я смело наклонился к ней. Пел, касаясь губами выемки над ключицей.

Ари судорожно вздохнула, смазав финал мелодии. Закрыла крышку, убрала руки на колени. Я поцеловал ее в плечо, а через ткань погладил ребра, большим пальцем касаясь упругой груди. Остановиться… Целовал выше, рукой спускался ниже. Как мне остановиться…

– Ты меня с ума сводишь. – Я попятился, восстанавливая дыхание.

Ари подобна цветку: неверное движение, и сломаю стебель или поранюсь о шипы.

– Откуда эти слова? – тихо спросила она.

Никакой холодности. Ари растеряна, смущена. Мы встретились взглядами, и я вспомнил, что пришел за ответами, а магия рассеялась в зыбкой действительности.

Я облокотился на рояль и спокойно сказал:

– Это твоя песня.

– Моя? – Она поднялась с низенького стульчика.

– Да. Хотел спеть, но не получалось подобрать музыку…

– Теперь музыка есть. Песня чудесная. Спасибо, что посвятил мне.

Ее ровный тон слегка насторожил, но я не подал виду, радуясь каждой минуте с ней. Казалось, я вовсе не терял Ари. Ах, если бы это было так…

– Красиво играешь.

– Я способная. – Она искала что-то в сумке.

– Злишься на меня?

Ари остановилась, заправила прядь за ухо, усмехнулась:

– Нет, Стив. Я поняла – бесполезно. Ты упрямый. И ты не отстанешь.

Комплимент или упрек? Я пожал плечами. Никакой я не сталкер, оставлю ее в покое сегодня же, если… Не хочу об этом думать.

Ари нашла, что искала, и стиснула в кулаке. Ее силуэт искрился в солнечном свете: она – мой свет. Ангел. Но ангелы не курят, Аристель же взяла из сумки пачку сигарет, прикурила и выпустила дым в открытое окно. Сладкие духи, запах никотина. Противоестественно.

Она развернулась, повертела в пальцах сигарету. Пыталась невозмутимо курить, позабыв о моем присутствии, но я заметил: часто прикусывала нижнюю губу.