Я написал комментарии вчера, но перед тем как отдать эссе, добавил пару предложений рядом с оценкой на бланке Астрид.

Когда она получила свою работу и прочитала мой комментарий, ее щеки вспыхнули, окрасив бледное лицо в нежно-розовый румянец. Астрид бросила на меня возмущенный взгляд, смяла эссе и убрала в сумку.

– Так пренебрежительно, – заметил я, с трудом подавив улыбку.

Астрид не ответила, и я направился дальше по рядам, чтобы не вызвать подозрений. Когда-нибудь я трахну ее в кабинете или в преподавательской, а сейчас оставалось довольствоваться воспоминанием о том, что я написал: «Ставлю A, но за A+ потребую вкусный ужин и сладкий десерт (можно на столе, можно руками или… губами)». Я знал, что фраза не в моем стиле, пошлая, даже похабная, но надеялся, что повеселил Астрид.

Прозвенел звонок, и студенты толпой ринулись в коридор. Моя Саба задержалась, чтобы передать записку лично мне в руки: «Сладкий десерт будет ждать вас на столе, сэр. У меня между ног – очень сладко».

Черт! Она хороша!

Довольный маленькой игрой, я пошел к декану. Самовлюбленный идиот вызвал меня «по срочному делу», а я надеялся после лекции зажать Астрид в кладовке. Что нужно декану? Снова попросит увеличить пожертвования на благо Берроуза? Да, он прикрывал мои связи со студентками, но уже перегибал палку в своих аппетитах.

– Добрый день, мистер Гастингс, – поздоровался я официальным тоном: его секретарша смотрела на меня слегка взволнованно и абсолютно точно фантазировала о неприличных вещах.

– Пройдем в кабинет, профессор Ричардсон. – Гастингс избегал смотреть мне в глаза, промакивал платком толстую шею и одергивал костюм не по размеру.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Да, Дерек. На тебя поступила жалоба.

– Жалоба? – переспросил я, хмурясь.

Астрид… Нет. Она не могла. Я что, перестарался? Испугал ее? Или… Лорел! Безумная девчонка.

– Эта студентка уже не учится у нас, верно?

Гастингс вытаращил темные глаза-бусины.

– К сожалению, Дерек, учится.

Рот наполнился вязкой слюной, захотелось сплюнуть.

– В чем состоит жалоба?

– Студентка заявила, что ты приехал в неучебное время в ее коттедж и манипуляцией заставил ее соседку поехать с тобой. Она утверждает, что вы состоите в отношениях. Неподобающих, недобровольных отношениях, – подчеркнул декан. Его рожу исказили страдания: – Дерек, я позволял тебе многое… и я благодарен за все, что ты сделал для Берроуза…

– Не начинай, – прервал я. – У этой… девушки, – подобрал я самый мягкий эпитет. – У нее нет доказательств. Ее слова ничего не значат.

Мисс Кэмпбелл придется несладко. Я уничтожу ее.

– Согласен. – Декан потеребил платок, пытаясь смягчить удар. – Но это не первая жалоба на тебя, Дер. Мисс Родригес до сих пор пускает слухи, что ты виновен в исчезновении из кампуса ее однокурсницы.

Я скрипнул зубами. Подруга Лорел, Кармен Родригес, казалась незначительной мухой, но действовала на нервы. Сегодня же подключу все связи в клубе и добуду доказательства деятельности Лорел. Куда она там сбежала? В Бразилию?

– А теперь это… – продолжил декан. – Извини, не могу подвергать Берроуз нападкам журналистов. Мои предки слишком трудились над созданием имиджа университета…

– Я понял, – перебил его сбивчивую речь. Гастингс отлично жил на пожертвования богатых семей, потомков первых студентов Берроуза. Руку даю на отсечение, дело не в том, что декан сам чтил традиции. Я предложил компромисс: – На мой взгляд, произошло недоразумение, но, дабы избежать дальнейших слухов, я уйду из класса той первокурсницы. Мы не будем пересекаться в университете.

– Дерек, ты не понял. – Гастингс снова протер лоб платком. – Подай в отставку. Добровольно. Иначе мне придется привлечь к делу профсоюз…

Я выругался. Если начнутся официальные разбирательства, с вероятностью девяносто девять процентов я больше никогда не получу работу в образовании.

– Нет, не могу, – ответил я с нажимом. – Скоро конец семестра – я не брошу своих студентов посреди программы, я и так пошел на уступки, отказавшись от класса первокурсников. Может, ты и думаешь, что я здесь только чтобы трахать первокурсниц, но, поверь, мне дороги студенты. Я уйду после декабря, не раньше.

– Но…

– Несмотря на свой уход, я пожертвую Берроузу сумму на год вперед.

Шестеренки в голове декана закрутились. Он стыдливо помял свой платок и кивнул. Едва заметно. Стыдясь своих желаний.

Ну и придурок. Я своих желаний не стыдился.

Дерек вихрем влетел в квартиру. Я едва узнала его: волосы растрепаны, пальто распахнуто, портфель с документами расстегнут. Биббо начал прыгать на хозяина, и Дерек прорычал:

– Убери. От меня. Собаку.

– Что-то случилось? – я подхватила Биббо на руки.

– Я ухожу из Берроуза. Завтра мой последний рабочий день.

– Что?! Почему?