Ей нужно было время, чтобы оплакать своих родителей и дядю, и мы не хотели давить на нее. Мы хотели, чтобы она выбрала нас так же, как мы выбрали ее.

Я проснулась на свой двадцать восьмой день рождения от тяжести на груди.

Когда я открыла глаза, Рора лежала на животе поверх меня, подперев подбородок руками, а ее локоть больно впивался в мою грудь.

— Buon compleanno! — крикнула она мне в лицо, как только увидела, что я проснулась. — С днем рождения, ZIa! (пер. с итал. «тетя»)

Я усмехнулась, обхватывая ее руками, чтобы перекатить ее с меня на кровать, где я могла пощекотать ее.

— Gattina, ты посмела разбудить меня в мой день рождения? — поддразнила я ее визгливый смех. (пер. с итал. «котенок»)

Я посмотрела на Данте, который стоял в дверях с подносом в руках.

Я подняла брови.

— Завтрак в постель?

— Только лучшее для донны, — объяснил он, слегка пожав плечами, садясь на край кровати и ставя поднос рядом со мной.

Я перестала щекотать Аврору, чтобы наклониться и принять его теплый поцелуй. Он обхватил мою щеку одной рукой и притянул меня к себе еще раз.

— Мерзость, — крикнула Аврора, перекатываясь на мои ноги, смотря, как мы целуемся, высунув язык.

Данте отстранился и потрепал ее по носу.

— Ты мерзкая. Держу пари, ты не почистила зубы сегодня утром.

— Да, почистила!

— Если я проверю твою зубную щетку, она будет мокрой? — спросил он, сузив глаза.

Я откинулась на подушки и взяла с подноса кусок бекона, наблюдая за их обычной утренней рутиной

— Да.

— Потому что ты плеснула на нее водой или потому что ты действительно чистила зубы? — он поднял бровь. — Иди сюда, дай мне понюхать твое дыхание.

Рора секунду смотрела на него, потом зашипела, скатилась с кровати, встала и нахально вышла из комнаты.

— Тебе лучше подождать, пока я открою ее подарки, — крикнула она по дороге в свою спальню.

Данте озадаченно смотрел ей вслед.

— Боже, помоги мне, когда она станет подростком.

Я рассмеялась, запустив руку в его черную футболку, чтобы притянуть его ближе к себе для очередного поцелуя.

— Ее папа печально известный дон мафии, не думаю, что тебе стоит беспокоиться о мальчиках рядом с ней, пока она не вырастет.

— Я беспокоюсь не о мальчиках, — пробормотал он, передвигая поднос на мои колени, чтобы сесть рядом со мной, закинув руку мне на плечо и взяв концы моих длинных волос между пальцами. — Она сама по себе достаточно проблемная.

Я снова рассмеялась, потому что это, несомненно, было правдой.

— С днем рождения, cuore mia (пер. с итал. «мое сердце»), — пробормотал он, проводя носом от моего лба к уху. — Ты счастлива, двадцативосьмилетняя девушка?

Я задорно улыбнулась ему.

— Не думаю, что могу быть счастливее. Иногда я едва узнаю себя.

Это правда. Когда я по утрам смотрела в зеркало, там не было призрачных серых глаз. Я чаще улыбалась, охотно смеялась и не могла дождаться возвращения домой, в свой шумный дом, наполненный любимыми людьми, в конце каждого рабочего дня.

Он усмехнулся, когда Рора в пижаме вбежала в комнату и плюхнулась на кровать рядом со мной.

Она взяла кусок моего бекона и с любопытством жевала его, спрашивая.

— Теперь мы можем отдать ей наши подарки?

— Думаю, да. — Данте наклонился над кроватью и протянул мне длинный, широкий подарок в плоской упаковке. — Этот в основном от Роры.

Моя милая девочка улыбнулась, положив руку и подбородок на мое бедро, наблюдая, как я открываю подарок.

Я разорвала бумагу, не имея ни малейшего представления о том, что могло скрываться под ней, поэтому я не была готова, когда увидела в своих руках подписанные и нотариально заверенные бумаги об удочерении. Я подписала их несколько месяцев назад, когда мы только получили бумаги от Гидеоне, но мы еще не спросили Аврору, как она отнесется к тому, что станет нашей дочерью.

Мой рот открылся, а влажный взгляд метался между Данте и Ророй.

— Что? — прошептала я.

— Рора пришла ко мне несколько недель назад и спросила, почему мы до сих пор не удочерили ее, — объяснил Данте, протягивая руку через кровать, проводя своей большой рукой по ее голове. — Она подумала, что мы не хотим ее оставить.

Мои глаза в ужасе переместились на Рору.

— Как ты могла подумать такое?

Она слабо пожала плечами.

— Когда-нибудь у вас, ребята, могут появиться свои собственные дети. Может, тогда я буду вам не нужна. Я просто хотела знать, куда мне идти, если это случится, чтобы быть готовой.

Мое сердце разорвалось, эхом отдаваясь в ушах.