— Никогда, — поклялась я, — Ты никогда не был таким парнем, папа. У тебя было много дел за последние четыре года, и, честное слово, я перепробовала все, что могла, чтобы убедиться, что ты не знаешь.

Он издал низкий грудной звук, как раненый медведь. — Ты не доверяешь мне?

— Я больше не доверяю себе, — честно сказала я ему, — Я не знала, как это началось, и я не знала, почему это не прекращалось. Я, — я глубоко вдохнула, восстанавливая дыхание, — Я пыталась это остановить, папа.

— Черт, — сказал он мне в макушку, — Я бы убил его снова, если бы мог. Я бы сделал это самой медленной смертью в истории человечества, сдирая кожу слой за слоем, вырезая ее дюйм за гребаным дюймом, пока он не станет пищей для свиней. Я хотел бы, чтобы Святой возвращал его из мертвых снова и снова, как только это возможно, просто чтобы я мог делать это снова и снова.

Я оперлась о его твердую грудь и успокаивающе похлопала по спине. — Да, папочка, я знаю.

— Ненавижу, что тебе пришлось отнять жизнь, хотя я рад, черт возьми, что карма настигла его в конце концов.

— Да, — согласилась я, потому что именно поэтичность прекращения моей собственной виктимизации делала тот факт, что я убийца, немного более приемлемым.

— Это не уйдет, малышка, — пробормотал он.

— Что?

— Кровь на твоих руках. Но обещаю тебе, когда это случилось по справедливым гребаным причинам, это дерьмо не ощущается как пятно, оно ощущается как гребаный знак отличия.

— Верю тебе, — сказала я, и это было правдой, я всегда так делала.

— Это моя девочка. И я хочу, чтобы ты вернулась домой, Харли-Роуз, как только закончатся экзамены, ты вернешься в Энтранс, в целости и сохранности.

— Хорошо, — сказала я, потому что я могла восстать против него и клуба, но, в конце концов, не было никого, кому я доверяла бы так сильно, как ему.

— Хорошо. Теперь, когда еда остыла, ты не напрягай свою задницу и не спускайся есть с твоей семьей.

— Буду прямо сейчас, — сказала я, когда он сжал меня и отпустил.

Я улыбнулась, когда он наклонился, чтобы погладить Хиро по голове. — Лу давно хотела собаку. Не подкидывай ей никаких идей, ладно? Думаю, с гребаными близнецами у нас будет достаточно хлопот.

Я рассмеялась и закатила глаза. — Как будто ты не отдал бы Лулу целый мир, если бы она попросила об этом.

Папа ухмыльнулся, затем протрезвел, взмахнул рукой, чтобы обхватить меня за шею и притянуть к себе, его лоб опустился вниз, чтобы встретиться с моим. — Ты найдешь мужчину, который чувствует то же самое по отношению к тебе, который будет относиться к тебе как к принцессе, которой ты и являешься.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как Хиро прижимается к моему боку, чувствуя, как призрачная рука Дэннера надежно обвивает мое горло, тиски владения, которые я хотела бы выжечь на коже.

— Да, может быть, — я согласилась с ним, хотя и не была уверена, что согласна на самом деле, потому что единственный мужчина, которому я доверила бы себя, не был моим.

Позже, когда я приняла душ и оделась в свою огромную футболку, я пробралась в главную гостиную своей квартиры с Хиро рядом со мной, чтобы увидеть всю мою семью, заключенную в маленькое пространство.

Мой брат сидел на одном из тонких стульев за обеденным столом, его девушка, Крессида, сидела у него на коленях и смотрела на него, ее руки были в вихре его кудрявых светлых волос, а его руки — на ее заднице. Они над чем-то громко смеялись, что они часто делали вместе, но они оба повернулись, чтобы посмотреть на меня, как только я дошла до них.

Нову, члена моей семьи не по крови, а по праву, швырнули на мой диван, зажав ему глаза рукой, раскинув ноги, одну на спинку дивана, другую на журнальный столик, в грязных ботинках. Даже с похмелья, каким я его знала, он выглядел прекрасно, бездельничая, как какой-то греческий бог, упавший с Олимпа. Он выглянул из-под его руки, когда моя лучшая подруга Лайла, сидевшая рядом с ним на земле и красившая ногти на кофейном столике рядом с его сапогом, ударила его в бок при виде меня.

Если бы я свернула за угол, я знала, что увижу, как папа на кухне доедает бекон, добавляя его к тому, что его жена приготовила на завтрак, возможно, к лимонным оладьям с рикоттой, зная мою мачеху, но прежде чем я успела сделать это, женщина, о которой идет речь, была передо мной, сияя такой яркой улыбкой, что я заморгала.

— Харли-Роуз, — тихо прохрипела она своим хриплым голосом, и от одного звука моего имени в ее губах мне снова захотелось плакать.

Чувак, я превращалась в гребаного слабака.

Прежде чем я успела моргнуть, она оказалась рядом со мной, ее карамельный аромат ударил мне в нос, а мягкие волосы коснулись моей щеки. Я прижала ее к себе, наслаждаясь теплом ее тела и души против моих ноющих ровесников.